– Ты ведешь себя, словно вздорная, капризная особа, которая сама не знает, что ей нужно, – хмуро посматривая на нее, продолжал Арман. – А твое отношение к ребенку меня просто возмущает. Ты целыми днями разъезжаешь по гостям и так редко заглядываешь в детскую, что даже Тереза начала тебя осуждать. Боже, ты ведь даже не заметила, что у Жанны уже с неделю как прорезался новый зуб! Что с тобой творится, Элиза? Или я, в самом деле, чего-то не понимаю? Ты, ты что, ревнуешь меня к дочери?!

– Не говори глупостей!

Порывисто отвернувшись от мужа, Элиза подхватила юбки и направилась к дверям. Арман стремительно догнал ее и стал на пути.

– Мы еще не закончили разговор, – предостерегающим тоном сказал он. – Что это за манера – убегать, не дослушав, что тебе говорят? Когда ты, наконец, отбросишь свои замашки спесивой аристократки?

– Тогда же, когда и ты перестанешь вести себя, как невоспитанный торговец! – гневно парировала Элиза, пытаясь обойти его и проскользнуть в дверной проем.

Заметив ее старания, Лаваль цинично усмехнулся и стальной хваткой сжал плечо жены.

– Осторожней со словами, дорогая! Я больше не намерен спускать тебе оскорблений, – процедил он, не сводя с нее глаз. – Еще в Эрфурте я сказал тебе, что не позволю третировать себя собственной жене. И, раз уж ты все же решилась выйти за меня, изволь считаться со мной.

– Я только и делаю это последние два месяца, – выдавила Элиза, и в ее голосе невольно прорвалась боль. – Это ты постоянно меня обижаешь.

Выпустив плечо жены, Арман отступил на шаг и изумленно всмотрелся в ее потемневшие глаза. Его взгляд смягчился, он глубоко вздохнул, собираясь извиниться за свою резкость. Но Элиза была слишком раздосадована, чтобы дать ему возможность исправить ситуацию. Сделав новую попытку прорваться к дверям, она гневно взглянула на мужа и раздраженно сказала:

– Дайте мне, наконец, выйти из этой комнаты, полковник! Из-за ваших бредовых разговоров я не успеваю приготовить платье к завтрашнему маскараду!

Лицо Армана тут же стало суровым.

– Кстати, о маскараде, – начал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Я должен сделать тебе внушение, милочка. Твое поведение на двух последних балах было просто недопустимым. Я понимаю, что ты не можешь обойтись без толпы поклонников, но, по крайней мере, держись в рамках приличий. Я не желаю, чтобы имя моей жены трепали во всех гостиных. Это затрагивает мою честь, и…

– И что же?

– И если о тебе поползут двусмысленные слухи, я буду вынужден принять меры.

– Интересно, какие же?

Подбоченившись, Элиза с насмешливым вызовом уставилась на мужа.

– Ну, прежде всего, придется поговорить с некоторыми твоими обожателями по-мужски, – в голосе Лаваль почувствовались ощутимые признаки угрозы. – А потом, – продолжал он, прищурившись, – я запру тебя дома на некоторое время.

От возмущения Элиза пошатнулась, и Арман подхватил ее под локоть.

– Ты, – задыхаясь от гнева, пробормотала она, – ты просто мерзавец!

Резко вырвавшись, она отступила на шаг и, не размахиваясь, ударила его по щеке. В следующий миг Элиза оказалась плотно прижатой к груди Армана, а ее руки – заломлены за спину. От нахлынувшего испуга у Элизы вырвался сдавленный вопль. Она с ужасом уставилась на мужа, ожидая, что сейчас он ударит ее в ответ, как случилось однажды. Но Арман не двигался и только сосредоточенно смотрел на нее, нахмурив брови. Внезапно его небесные глаза потемнели, а губы искривились в мучительную гримасу. Разжав руки, он глубоко вздохнул и виновато взглянул на жену.