Другой легион бесплотных бойцов вступил в дело, пытаясь расшифровать перехваченное сообщение. С ходу этого сделать не удалось, на полный анализ времени не было, но код, безошибочно ощущаемый шифровальщиками, американский военный код явственно проступал сквозь толщу внешне беспорядочных сигналов.

Затем неизвестное судно вошло в зону оптического наблюдения. Прочь сомнения: к станции «Бородино» приближался боевой корабль, отлично известный любому интересующемуся космолетостроением. Крейсер класса «А», проект «Перри» – его изображение можно было найти во всех последних изданиях каталога «Джейн». Но именно этот конкретный экземпляр был замаскирован под пассажирский лайнер.

Влад ещё раз прослушал разговор Карвазерина с дежурным офицером.

– Что у тебя, Долгов?

– Американский ударный крейсер. Замаскирован под пассажирский лайнер, – голос Долгова был голосом профессионала, занятого привычной работой, – в меру напряжённый, но достаточно спокойный.

– Ждать в полной готовности. Сначала я сам попытаюсь связаться с ними и разобраться в недоразумении, если это действительно недоразумение.

Владу оставалось только порадоваться за колдуна, произнёсшего вслух все эти слова. Теперь, когда Таня Лоусон сунется в записи, она сможет убедиться, что все формальности перед открытием огня были соблюдены тщательнейшим образом.

Тем временем системы связи станции стали бомбардировать приближающийся корабль предупреждениями, извещениями и протестующими заявлениями. Радиоволны всех диапазонов, оптические каналы, все мыслимые и немыслимые поля, все потусторонние силы – всё оказалось бесполезно. Лайнер молчал.

Взвыли дополнительные тревожные сигналы: сенсоры слежения ощутили идущие со стороны американского судна помехи и подавляющие заклинания. Сам же «лайнер» лёг на курс, обеспечивающий максимальную эффективность ракетной атаки…

– Долгов!

– Я!

– Не повезло. Сбейте его, Долгов!

– Есть!

Решение колдуна выглядело единственно правильным, убедился Влад. Неизвестный американский космолёт приближался к станции; по всем признакам – броня, двигатель, вооружение – крейсер класса «А», но при этом замаскирован под пассажирское судно; на запросы с «Бородина» не отвечает. Ко всему этому курс и отдельные манипуляции на его борту нельзя истолковать иначе как подготовку к ракетной атаке.

Но почему? С какой стати?

Размышляя над этим, Влад следил за траекторией русской ракеты. Вновь и вновь он переживал то, что однажды уже испытал экипаж космокрепости, когда в последнюю секунду всё, что напоминало об ударном крейсере, исчезло с экранов и стало ясно, что ракета вот‑вот вонзится в беззащитный круизный лайнер.

Вопросов у Влада было куда больше, чем ответов.

На всех экранах был ясно виден гражданский космолёт. То, что можно назвать «остаточными следами брони, вооружения и тому подобного», тоже можно было увидеть, но все эти сигналы вполне поддавались моделированию. Сымитировать их было тяжело, но вполне возможно.

В голове Влада эхом перекликались слова Карвазерина об участии в этом деле вражеских шпионов и предупреждение отца Онфима о возможной провокации.

Впрочем, майор Лоусон непременно возразит на это: «Какого чёрта вам приспичило открывать огонь на поражение? Или вы хотите убедить меня, что космическая крепость неспособна перехватить и уничтожить одну‑единственную ракету, даже пущенную с новейшего крейсера? Зачем было стрелять первыми, если не было полной ясности в определении цели?»

И следовало признать, что госпожа Лоусон будет абсолютно права, задав такой вопрос.

«Похоже, „Бородино“ влипло», – подумал Влад. Впрочем, расхолаживаться он не собирался, а оставшееся время решил потратить на опрос кое‑кого из свидетелей: Билли Иванов, Старый Чёрт – моторный бес сбитого корабля, наконец, Игорь Долгов, дежурный офицер, непосредственно осуществивший пуск ракеты.