В темноте ночи посох Бурвидуса внезапно вспыхнул ослепительным светом. Стражники замедлились, их сердца бились как барабаны и стали наполняться ужасом. Они увидели всадников на ящерах, их было много, и они мчались прямо на них.

Площадь перед воротами города превратилась в бушующее море хаоса. Всадники, словно демоны, с яростью издавали боевые кличи, их голоса сливались с ревом ящеров, но папа Бурвидус, подобно древнему герою, бросился навстречу врагу, не ведая страха. Он бежал, и его посох, словно оживший огонь, метался среди врагов. Трое всадников, оказавшихся на пути, вспыхнули ярким пламенем, их ящеры заревели и попытались вырваться из рук своих хозяев. Они отшатнулись от пожирающего огня, охватившего их товарищей.

Папа Бурвидус, не обращая внимания на опасность, рвался вперед. Его посох, пылающий, как звезда, рассекал воздух, и вокруг него вспыхивали всадники. Он бежал по телам, по огненной просеке, которую сам проложил. Его ноги по колено были обагрены кровью, но он не останавливался. Его пылающий посох освещал поле боя, и никто не мог приблизиться к нему.

Всадники, ошеломленные и напуганные, начали обтекать папу с двух сторон. Они искали спасения от пожирающего огня, но перед ними уже встали первые защитники города – дворфы. Их руки сжимали тяжелые ручные баллисты и длинные пики, упиравшиеся в землю. Ящеры, не желая напороться на смертоносные острия, замедлили бег, но дворфы все прибывали и прибывали.

– Вперед, дети гор! – внезапно раздался голос генерала. – Покажем лесным уродам, как сражаются настоящие дворфы! За папу! За Мату! За нашу честь!

Он выскочил вперед с огромной секирой и одним мощным ударом срубил всадника вместе с его ящером. Ящер, подмяв под себя генерала, попытался утащить его в свои смертоносные объятия, но секира, сверкающая в свете огня, распорола ему брюхо. Генерал, весь в крови и внутренностях ящера, поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса ярости, а глаза горели огнем решимости.

– Вперед, дети камней и шлюх! – завопил он, вскинув секиру. Его голос, полный гнева и решимости, оглушил всех вокруг. – Убью любого, кто струсит!

И, не оглядываясь, он бросился вслед за папой. Вся масса дворфов, словно единый организм, тронулась с места и устремилась за ним. Битва превратилась в хаос. Дворфы, юркие и бесстрашные, наседали на ящеров со всех сторон. Их топоры, ножи и секиры рубили всадников и ящеров. Они гибли, но на их место вставали новые защитники. Это была жестокая сеча, где не было места жалости и милосердию.

Папа Бурвидус, свернув в сторону, атаковал всадников с тыла. Его пылающий посох разбрасывал искры, освещая поле боя. От его света стало светло как днем. Всадники оказались прижатыми к стенам города и отчаянно сражались, не желая сдаваться. Но их сопротивление было тщетным. Они погибали один за другим, унося с собой дворфов.

На подмогу всадникам поспешили рейнджеры. Их стрелы, словно смертоносные молнии, пронзали воздух. Битва разгоралась с новой силой, и поле боя было усеяно телами павших. Но дух защитников города не был сломлен. Они сражались с яростью и отвагой, не зная страха и не ведая пощады.

Лер Транк вон, командир рейдеров, был охвачен гневом. Его тщательно продуманный план, казавшийся безупречным, рушился на глазах, словно карточный домик под порывом ветра. Внезапно среди ящеров появился странный человек, похожий на карлика, но его движения были стремительны и смертоносны. Он уничтожал врагов огненными вспышками, словно сам огонь был его верным союзником.

– Убейте этого безумца! – прорычал лер Транк вон, его голос дрожал от ярости. – Даже если это будет стоить вам жизни, уничтожьте его!

Две звезды рейдеров устремились к городу, но их путь преградила тяжелая конница снежных эльфаров.