– Жермен, мы скоро выйдем. Не пройдет и часа, потерпи.

– А паучиха? – с тревогой спросил Жермен.

– Мы ее берем на себя. Пошли, – и Курама, не говоря больше ни слова, направился к темному зеву пещеры.

У входа в пещеру двое братьев замерли в ожидании. Курама, сосредоточенный и напряженный, прошептал Рохле:

– Как войдем, становись сбоку от Жермена. По моей команде хватаем его и бросаем к стене, где сидит паучиха.

Рохля кивнул, его лицо отражало готовность к действию. Они оба ждали Жермена, который, казалось, двигался нарочито медленно.

– Что дальше? – наконец спросил Жермен, подойдя к ним.

– Дальше мы возьмемся за руки, – ответил Курама. – Жермен, становись посередине. Когда нас увидит паучиха, мы громко крикнем: «Ула-а!»

– Почему «Ула»? – удивленно спросил Жермен. – И зачем кричать?

– Это заклятие отпугивает пауков, – пояснил Курама. – А за руки надо браться, чтобы усилить его силу. Хватит разговоров, беритесь за руки.

Трое братьев взялись за руки и вошли в пещеру. Там царил сумрак, и воздух был пропитан ощущением чего-то зловещего. Слизь, сочившаяся из трещин на стенах и своде, слабо освещала туннель, ведущий к свободе. У стены справа на паутине сидела огромная паучиха, ее глаза сверкали, как два холодных огня.

– Ну, начали кричать, – произнес Курама, и трое братьев, собравшись с духом, заорали в три глотки:

– Ула-а!

Паучиха вздрогнула и поползла вверх по паутине, ее движения были быстрыми и угрожающими. Жермен, заметив это, радостно закричал:

– Смотрите, работает! – и продолжил: – Ула-а, ула-а!

Паучиха поднялась выше, ее лапы подрагивали, словно она готовилась к прыжку. Курама, почувствовав опасность, закричал:

– Рохля, толкай!

Он вырвал свою руку из хватки Жермена и толкнул его к паучихе. Жермен, не успев среагировать, по инерции сделал три шага к паучихе, его лицо исказилось от ужаса. Рохля, схваченный за руку, застыл на месте, его глаза расширились от страха. Он тоже не успел отреагировать и, разинув рот, смотрел на огромного паука, который был всего в трех шагах от него.

Они с Жерменом по инерции сделали еще три шага к паучихе, и Жермен, осознав, что его подставили, с отчаянием закричал:

– Ула-а! – и потянул Рохлю на себя.

Рохля, осознав свою ошибку, тоже закричал:

– Ула-а! – Затем, собравшись с силами, вырвал руку из хватки Жермена и оттолкнул его от себя. Жермен упал под лапы паучихи, которая тут же схватила его и, не обращая внимания на остальных, поспешила вон из пещеры.

Курама, переведя дух, тихо прошептал:

– Режем паутину снизу и лезем.

Вскоре они были на другой стороне туннеля, почти у самой свободы.

Рохля, не в силах сдержать эмоции, пустился в танец, его движения были резкими и радостными.

Курама с облегчением обернулся и не стал прерывать радость Рохли. Теперь, чтобы обрести свободу, нужно было подойти к пропасти и принести жертву. Но Курама боялся, что Рохля может заартачиться. Он задумался, как лучше поступить, и, оглядевшись, подобрал камень. Спрятав его за спину, он подошел к Рохле.

– Смотри, брат! – воскликнул он, резко указывая рукой в сторону паутины. Рохля испуганно обернулся, и Курама с размаху опустил камень на его голову. Рохля беззвучно упал ему на руки, и кровь из разбитой головы пролилась на его руки и грудь. Курама отбросил камень и, подхватив Рохлю, закинул его себе на плечо.

Несмотря на свой маленький рост и худощавое телосложение, Рохля оказался тяжелым грузом для Курамы. Возможно, сказывались усталость и нервное напряжение. Немного постояв, чтобы привыкнуть к весу, Курама понес бесчувственного брата к пропасти.