Наверное, этот храбрый солдат, который до последней возможности боролся за безнадежное дело, уже расстрелян.

Командиры Красной 33-й армии, это также будет и Вашей участью, потому что полное уничтожение истощенных и больных дивизий есть только вопрос времени.

Германский солдат считает недостойным солдата делом бороться с безоружным противником.

Генерал Ефремов!

Командиры!

Подумайте о своей судьбе. Опасная заразная болезнь свирепствует в армии. Голод опустошает ряды солдат изнутри. Эта ваша армия идет навстречу своему уничтожению. Ничто, никакие ваши усилия не смогут предотвратить вас от неизбежной гибели.

В благодарность за вашу храбрость вам будет устроен Военный трибунал. Германское Верховное командование армии, которая держит вас в окружении, предлагает вам сдаться.

Жизнь всех командиров и красноармейцев будет гарантирована.

Германский солдат не убивает пленных. Это ложь.

Раненые и больные получат немедленную помощь.

До 18-ти часов 3-го апреля 1942 года мы будем ждать ваших посредников для переговоров.

Они должны идти по дороге от Горбы к Красной Татарке или к Лосьмино. Идти только днем, махая белым флагом».

Говоря о роли генерала Кондратьева в трагедии 33-й армии, необходимо сказать, что, несмотря на очевидную необходимость его немедленной замены, он был отстранен от должности начальника штаба много позже, в мае 1942 года. Генерала Ефремова уже месяц не было в живых. Запойного пьяницу направили на учебу – в Академию Генерального штаба. Хотя…

А может, генерал Кондратьев пил потому, что понимал всю чудовищную картину, очертания которой уже начали проступать на западе, где еще дралась, огрызалась Западная группировка, окруженная со всех сторон танками и мотопехотой. Война протащила генерала Кондратьева по самым своим трагичным дорогам отступления. 22 июня 1941 года он встретил в должности начальника штаба 3-й армии. Армия удерживала укрепрайон по линии Гродно – Лида – Новогрудок. Вскоре была окружена. При выходе почти полностью утратила материальную часть. Остатки вышли. Вышел из окружения и он. Ранение, госпиталь. Затем была 24-я армия, которая в октябре того же 1941 года гибнет западнее Вязьмы вместе со своим командующим генералом К. И. Ракутиным. Он, начальник штаба, с остатками одной из дивизий 24-й армии загнанный в Семлевский лес, пытается организовать оборону участка, а затем руководит прорывом. Прорыв удался. Он с группой бойцов и командиров выходит из-под Вязьмы. Снова ранение, госпиталь. И вот – новое назначение, новая армия. Которая тоже явно терпит катастрофу. Невольно запьешь. Но за каждым решением генерала – люди, их жизнь или смерть.

К сожалению, алкоголь сильнее человека, властнее генеральских погон и должностей…

В архивах сохранилась объяснительная записка, написанная А. К. Кондратьевым по требованию Военного совета Западного фронта сразу же после 3 февраля, когда немцы закрыли коридор. Приведу ее целиком, чтобы у читателя была возможность самому сделать кое-какие выводы относительно роли генерала Кондратьева в событиях под Износками и Вязьмой в январе – апреле 1942 года.

«По существу дела оставления д. Захарово 3/266 сп – докладываю:

1. Всю важность и значение не только Захарово, но и всей коммуникации армии от Шанского Завода до рубежа р. Воря (Ивановское, Захарово) я сознавал и сознаю по настоящее время.

Я и нач. оперативного отдела полковник Киносян докладывали Военному совету, что без прочного обеспечения коммуникации, а точнее, без ликвидации Северной группировки противника, занимающего рубеж Водицкое, Юсово, Тросна, Клины, Костино, Кменка, Волково, Буканово, Тулизово, раз. Угрюмово, дальнейшее выдвижение главной группировки армии на запад в район Вязьмы чрезвычайно опасно и может повести к очень большим неприятностям.