За внутренним люком обнаружился достаточно просторный зал. Дизайн меблировки и оформления помещения был выдержан скорее в стиле старомодной земной гостиной, чем делового офиса. Более того, интерьер казался самой настоящей иллюстрацией из учебника по истории Земли; похоже выглядели так называемые «комнаты для приемов гостей» в столетии этак девятнадцатом-двадцатом по архаичному, ДОсетевому летосчислению… Резные пластиковые панели стен. Антикварные, натурального (ничего себе!) резного темного дерева шкафы, комоды, диваны, кушетки, столы, кресла, стулья. Картины (не репродукции и не проекции!) на стенах. Вычурные светильники – торшеры на полу, бра на стенах и роскошно-разлапистая (хрустальная!) люстра с кучей подвесок под потолком. Огромный ворсистый (новоавстралийской шерсти!) ковер на полу. Длинная барная стойка налево от входа, с вереницей высоких табуретов. Точно напротив входа – действующий, не декоративный камин. Над каминной полкой, загроможденной вазами и кубками, растянут по стене квадрат черной материи – нечто вроде стяга, на котором золотом вытканы две литеры: «P» и «D». В воздухе витал сложносочиненный аромат: сгорающего дерева, натуральной выделанной кожи, табачного дыма, нагретой электронной аппаратуры, дорогих горячительных напитков и жидкой парфюмерии. Обширная, но такая же невысокая, как тамбур, комната пропорциями напоминала ящик письменного стола и не пустовала. В ней просматривались люди. Шесть человеческих силуэтов в поле зрения, и вполне возможно, кто-нибудь еще за кадром и в смежных помещениях. Особи разных биовидов: два самца и самка земной расы, одна шиарейка, один кортианин и даже (!) один рргинестянин; то есть разлегшееся на стойке змееобразное существо, явно модифицированное, усеянное искусственно имплантированными внешними органами, – вполне могло оказаться таковым. Но все же первостепенное внимание привлекала центральная фигура – пожилой крупнотелый эрсер. Этот мужчина восседал в кожаном кресле у камина, в профиль ко входу. В ротовом отверстии у гуманоида помещался изогнутый, с утолщением на одном из концов, предмет. Это жуткое приспособление, предназначенное для наполнения дыхательных путей ядовитым дымом растения табак, было известно как «курительная трубка». Оно и сейчас работало – дымилось, частично заволакивая клубами лицо курильщика. В руках этот седовласый, гладко выбритый человек вертел еще один архаический предмет – оптическое приспособление, известное как «увеличительное стекло». В каком музее он это украл, было совершенно непонятно. Футах в пяти от его окутанной вонючим дымом головы, перед языками каминного пламени, повисло графическое изображение. Голопроектор терминала вычертил странную композицию: символ, который эрсеры называют «свастика» и который обозначает утраченное их предками Солнце, был вписан в другой символ – сложенный из двух равносторонних треугольников знак, известный как «давидова звезда»; а вокруг них, фоновой россыпью, роилось множество пятилучевых и четырехконечных звездочек. Курящий эрсер задумчиво рассматривал проекцию и на дверь не глядел. Прочие люди дружно повернулись лицами к вошедшим, даже предполагаемый адепт Рргинеста. Черты их лиц запечатлелись на единственной «моментальной фотографии» преотлично. Чего не скажешь о физиономии того, кто сидел в кресле у камина. И с идентификацией его профиля возникли проблемы.

Ведь дальше тамбура всевидящий глаз не проник. Что было невероятным, невозможным, но – реальным фактом. Диафрагмовая дверь закрылась, отделив внутреннее пространство. Войти внутрь вместе с пришедшими и стать третьим гостем, незримым – не получится. Это обескураженно осознал офицер Легиона «ЗероАй», неоднократно совершая безуспешные попытки пробиться дальше. Даже он, вооруженный тайным Знанием своего Легиона, не сумел увидеть. Ибо за диафрагмой обреталась не просто закрытая зона.