– Хотите знать, почему у меня черные волосы? – спросила Эля.

– Если угодно…

– Когда умер отец, со мной что-то случилось. У меня были светло-золотистые кудри. Но на следующее утро стали чернеть. Кто-то седеет с горя, а я вот превратилась в брюнетку… Да, что же! – вдруг вскрикнула Эля. – Какой вы хитрец, Антон Иванович, настоящий сыщик, вытрясли из меня что хотели. Я болтаю, как Ляля, а вы молчок. А ну, выкладывайте, с чего вы решили, что убита именно я?

Господин Ванзаров втайне полагал, что неплохо разбирается в женщинах. Особенно в барышнях. Особенно с васильковыми глазами. Кстати, у этой глаза глубоко-карие. Хорошо, что в них влюбиться невозможно, не то что в других… Да, так вот… Родион искренно полагал, что знает женские повадки и может их предугадывать, а то и управлять ими по своей воле. Но госпожа Агапова разбила хрупкую уверенность вдребезги. Как себя вести с маленькой брюнеткой – непонятно. Кажется, она была сильнее. И потому оставалось одно средство: правда. Ну, почти правда.

– Сегодня на улице была найдена мертвая девушка…

– Ac cadaver?[4]

– Совершенно cadaver, даже заледенела. Примерно вашего возраста и телосложения. Во всяком случае, платье с розочками, которое описала госпожа Маслова, было признано вашим. Как и хризантема с цифрой «четыре».

– Тетю Лиду допрашивали из-за этого?

– Выяснял, – подправил Ванзаров. – К счастью, жертвой оказались не вы. Теперь надо найти кто. Если только не согласитесь съездить на опознание, но…

От него потребовали тишины повелительным жестом.

– Говорите, платье в розочках и мой номер?

Подтверждения были излишни.

– Это платье у меня выпросила Лиза, наша горничная. Для чего-то ей надо было. Мне не жалко, а ей радость. Я и разрешила взять.

– Дома ли она?

Эля вышла и быстро вернулась, села тихо:

– С утра ушла. Никто не знает куда. Уже давно должна быть… Вы думаете…

– Думать некогда, опишите вашу горничную.

Умная барышня задумалась и смогла сказать только: хорошенькая. Под такой словесный портрет подходила большая часть прекрасной половины столицы. Ну нельзя же требовать от девушки точное описание, как в антропометрическом бюро.

– Сколько ей лет?

– Не представляю… Очень свежа и молода.

– У Лизы были недоброжелатели?

– Какие враги могут быть у горничной? Милейшее существо, простодушное, глуповатое, но честное. Очень строгих правил, даже излишне строгих. Мечтает только об одном: выйти замуж. Мы очень дружны с ней. Кому надо ее убивать?

Именно это он и предполагал услышать.

– В таком случае, Эльвира Ивановна, ответьте честно, как на исповеди…

– Как прикажете, Антон Иванович…

– Может ли кто-то желать вашей смерти?

Его смерили презрительным взглядом:

– А вы мне показались умным человеком, не как полицейский.

– Вы обещали ответить.

Сделав ручкой особенный жест, очень женский, Эля сказала:

– Посмотрите на меня: откуда у такой барышни враги? Я ведь еще не замужем.

– И никого, даже самым нелепым образом, не можете подозревать?

– Разумеется – нет! Какой в этом смысл? О чем вы, господин Чиж?

Вот теперь следовало нанести удар, который тайно ковался под молотом логики. Для солидности Родион вскочил:

– Смысл не видите? Смысл простой. Кто-то не знает вас в лицо. Но у него есть точное описание: хризантема с четверкой и платье с розочками.