— Никогда бы не подумала, — удивилась Евгения. — Она делала пластические операции?

— Едва ли, — улыбалась мать, — разве что на собственном характере, но в течение всей жизни. Будь милым со всеми — что-то да получишь.

— Мама, ты никогда со мной так не говорила, — удивилась Евгения.

— Но ты никогда еще не была взрослой, — парировала мать.

— Как это? Ты не знаешь, сколько мне лет?

— Знаю. Но до сих пор они не отражали твой… биологический возраст.

— Ты так уклончиво называешь незрелость моего ума, да?

— Ну, это было бы слишком грубо, — засмеялась мать. Она подошла и обняла дочь. — Ты приехала совсем другая…

— Ты считаешь, семь дней так много для перемен?

— За семь дней мир сотворен. — Мать улыбнулась. — Полистай альбом своего любимого Эффеля, там все нарисовано. Но если говорить серьезно, я верю: иная неделя многих лет стоит.

Евгения вздохнула. Потом высвободилась из объятий матери и сообщила:

— Сибирские морозы прочищают мозги.

— Знаешь, я рада, — продолжала мать. — Я больше не буду чувствовать себя… прости за грубость, — она усмехнулась, желая смягчить слова, которые собиралась произнести: — с голым задом на ветру.

Евгения от удивления даже вздрогнула.

— Именно такое ощущение у одинокой женщины, — объяснила Ирина Андреевна. — Можно быть даже сильной, но без мужской… хотела сказать: спины, но лучше — без мужского бока рядом, то есть без поддержки — именно такое неприятное ощущение. Теперь мы с тобой вместе… С тобой, которая стала уже другой. А поддержка сейчас очень даже понадобится.

— Что-то произошло, пока меня не было? — Евгения посмотрела в глаза матери. И заметила под ними темные круги. Все ясно — ночами мать не спала.

— Произошло, когда ты еще была здесь, — сказала мать. — Но я не хотела тебя расстраивать перед поездкой. Что ты могла сделать или посоветовать? — Евгения уловила некоторую досаду в ее голосе.

— Ты зря, я заметила — ты была чем-то озабочена. Но поняла я это, признаюсь, лишь издали — в избушке, когда разговаривала с Вадимом.

— Все правильно, — кивнула Ирина Андреевна.

Так, беседуя, мать принимала таежные подарки дочери — кедровые шишки с орехами, баночку меда, чайный сбор. Всем этим одарил Вадим. Но все делалось как-то механически, буднично, без особых эмоций. Если бы вокруг все складывалось по-другому, сколько бы радости доставил каждый подарок!..

— Вадим предлагал взять вяленую рыбу, но я отказалась.

— А этот Вадим… — начала Ирина Андреевна.

— Нет, ничего такого, — дочь поняла невысказанный вопрос. — Но мы расстались не противниками. — Она подошла к зеркалу. — А если я поменяю прическу? — спросила она, вороша волосы. — Мне надоели эти девушкины локоны.

Мать улыбнулась.

— Надоели — отрежь. — Она провела рукой по своей коротко стриженной голове.

— Нет, не так коротко, как у тебя. Завтра же я стану другой — не только внутри, но и снаружи, — пообещала она себе, глядя в зеркало. — Мне не нужен «газон», скорее — такая шапочка, пышная на темени, до самых ушей.

— Пожалуй, — согласилась мать. — Она пойдет молодой энергичной особе, которую я вижу перед собой.