Она знала, что ответит Стэн: он всегда говорил «да», потому что они не могли противиться взаимному влечению.

Стэн тут же повел Карен в спальню, развязывая по пути пояс ее халата. Потом он принялся разоблачаться сам, а Карен лежала в кровати и ждала.

На этот раз он овладел ею грубо, чуть ли не силой, потом откатился в сторону, прикрыл глаза рукой и долго лежал так, прерывисто дыша.

— Прости, я не хотел сделать тебе больно…

— Не стоит извиняться. — Карен тоже прерывисто дышала; приподнявшись, она оперлась на локоть. — Мужчинам не пристало извиняться — во всяком случае, в постели. Ты восхитительный любовник. Сегодня ты был немного резок, но это из-за твоего отчаяния.

— Отчаяние? Да, это подходящее слово.

— Полагаю, всему виной Карсон Брукс? Я смотрела устроенное им шоу по телевизору. Не думаю, что это стало для тебя новостью: дело ведь давно к этому шло. Должно быть, ты знал, что Сабрина Рэдклиф — дочь Карсона.

— Знал, — мрачно подтвердил Стэн.

— Тогда что же тебя так расстроило? Тебя обидела пресса?

— Нет, им на меня начхать. Их интересует Сабрина.

Карен пожала плечами:

— Так в чем же дело?

— Репортерам на меня плевать, зато мной заинтересовалась полиция.

Карен нахмурилась:

— Опять?

— Да. Сегодня ко мне заявились Бартон с Уитмен, на этот раз они не стали церемониться.

— Они приехали в «Руссо» специально, чтобы с тобой встретиться?

— Вряд ли. Думаю, Карсон попросил их явиться на собрание и оградить Сабрину от домогательств прессы… и от покушений загадочного убийцы. Так мне по крайней мере показалось. — Стэн тяжело вздохнул. — Сперва они нагрянули к Фергюсону, и бедняга из кожи вон лез, доказывая, что ему ничего не известно о моей личной жизни. Однако хотя он словом не упомянул о наших с тобой отношениях, зато выложил ворох других сведений.

— Каких именно?

— Фергюсон сказал, что я очень предан работе, и единственная отдушина для меня — тир, куда я наведываюсь дважды в неделю.

Карен задумчиво покивала.

— Ну, сказал так сказал, что с того? Это ведь не секрет. То, что ты трудоголик, всем известно. И твое хобби тоже ни для кого не тайна; так что ни в чем Роуленд не проговорился. Ты, наверно, боишься, что на него станут давить? Тогда стоит дать ему бутылочку валерьянки и отправить в отпуск. Полицейские не будут возражать, если Фергюсон уедет из Нью-Йорка, поскольку у него есть алиби.

— У него-то, может, и есть, зато у меня нет, — напомнил Стэн. — А если я скажу, где был на самом деле, то вызову еще большее подозрение. Они и Расса Кларка вспомнили, спрашивали, не знаю ли, про какое грязное дело он пронюхал и за что его убрали.

— Боже мой…

— Вот-вот. Но и это еще не все. Ни за что не угадаешь, чье имя всплыло во время допроса.

— Чье же?

Стэн поднял померкший взгляд.

— Этьена Пруэ.

Карен напряглась:

— Этьен? Но почему?

— Пруэ волнует поступление в продажу в Европе духов «Сэ муа» — он боится, что его продукция перестанет раскупаться.

— Так… — Карен обернула простыню вокруг бедер и откинулась на спинку кровати, пытаясь успокоиться. — Значит, у Этьена были причины совершить преступление… Но ведь когда стреляли в Карсона, он был в Париже и, следовательно, не мог этого сделать.