За это время он не смотрел “голо”, не истересовался новостями, да и зачем? И так все было понятно - экономика Урканы докатилась до пропасти, на краю которой она сейчас балансировала. Последний премьер прительства, даром что был гулгра, увидев результаты деятельности его предшественника, взялся в ужасе за голову и стал лихорадочно пытаться хоть что-то восстановить. В других, более мягких условиях ему это несомненно бы удалось. Но сейчас он мог только оттянуть крах на чуть более позднее время.

- Сегодня власть попыталась разогнать протестующих. И те выдержали натиск полиции.

А потом правительство объявило о выполнении требований протестующих. И что ты думаешь? Они выдвинули новые требования! Что скажешь? -Войдан солно ждал от Сашки ответа.

- Что точно не думаю, так это то, что Хетьман с Правительством Урканы советуются с мурорщиком со свалки на Тавре - ехидно ответил Сашка.

- Вот, посмотри, - продолжал Войдан, включив один из голоэкранов в холле корпуса.

На экране шла прямая трансляция с центральной площади столицы. Толпа рогулов, пьяная и под психотропами, постоянно что-то орала. На возведенной трибуне меняли друг друга какие-то ораторы, камера приблизилась и стали видны лица - злобные, искаженные в истерике, охватившей всю толпу. “Смерть арталям!” - неслось над столицей. Где-то Сашка уже видел подобное.

- Ну, что теперь скажешь?

- Скажу, что скоро Хетьмана свергнут. С каждой уступкой правительства требования протестующих будут нарастать, а потом произойдет какая-то провокация, которую свалят на нынешнюю власть. И тогда толпа пойдет на штурм правительственного комплекса. А что дальше будет - и подумать страшно…

- Галла, девочка моя - говорила она ей. - Ну зачем тебе туда ехать? Давай я тебе кредитов дам, сходишь развлечешься… Ну что ты там забыла в этом Киворе? А мужика потрахаться найти и здесь можно.

Матушка её, хоть и была сука приличная, по её же словам, но в дочке души не чаяла, и считала, что с дочкой надо говорить откровенно, чтобы не было у чада иллюзий при вступлении во взрослую жизнь.

- Галла, - частенько говорила она, - чтобы не было обидно, мужика надо еще до свадьбы распробовать, побольше, и разного.

При этом мать её имела своеобразные взгляды на семейную жизнь.

Она искренне считала, что замуж уроженка Рогула должна выходить за своего, а вот детей рожать от того мужика, привиде которого мокнет промежность и там все горит.

Несмотря на то, что мать её была лживая и циничная, у неё было одно несомненное достоинство - самой себе она никогда не врала. И хотя на женских посиделках со своими товарками постоянно ханжески сетовала, что мол, не повезло ей выйти за истинного рогула, пришлось пойти за гардарца, Галла знала - маманя её врет не краснея. Ибо та сама неоднократно признавалась - ей повезло выйти за того, от кого хотелось родить. Еще бы - отец Галлы, красивый и умный гаррдарец, ни в какое сравнение не шел с мужьями маминых подружек, дебиловатыми мужланами с отъетыми брюхами. И Галла скорее была похожа на гардаррку, нежели на рогулиху.

- Ты пойми, цветочек мой, - говорила ей мать - мы, бабы, хоть и любим статус, и хотим, чтобы мужчина наш его имел в обществе, все же живем инстинктами и чувствами. А чувство - оно никогда не подведет, и если смотришь на мужика и чувствуешь, что хочешь оказаться под ним - не иди против этого чувства.

- Ты и с папой так же поступаешь? - спрашивала тогда Галла.

- Конечно! - мать смеялась, довольная собой - ты думаешь, Ворн просто так моим стал? Да мне всех моих подружек пришлось подставить, чтобы его заполучить! Да-да, тех, с кем до сих пор собираюсь на посиделки. Когда нам сказали, что есть перспективный мужик, и показали его, все как одна захотели за него выскочить.