Соля понимала его состояние:

— Едемте. Все. — сказала она, направившись к стоящему на краю поля граву.

За ней двинулись все остальный.

…

Деловой центр Берсуата окончательно зализал раны от нападения — всё снова сверкало чистотой. В медцентре их ждали Настя, Наташа и Игорь.

— Пап… — Настя не знала что говорить. — Ты в курсе?

— Да. — А что он ещё тут мог сказать?

— Я принимал роды — в разговор включился Игорь. — Мальчик. Крепенький. Голосит, правда, сильно — Лораниэль уже двое суток не высыпается… Ты зайди, на сына посмотри.

Сашка зашёл в палату.

Лораниэль лежали на кровати и кормила маленький свёрточек. Увидев Сашку, она вся подобралась.

— Здравству, Лораниэль…

— Здравствуй, Аш…

Никто из них не знал, как вести беседу.

— Это… мой? — ничего другого на ум ему не пришло.

Лораниэль кивнула головой. Лицо у неё было измучено бессонницей.

— Как назвала?

Этот вопрос вогнал молодую женщину в ступор.

— Никак. — И продолжила кормить ребёнка.

Видимо, сказанное Сашкой её действительно удивило.

— Придурок… О, Создатель… Угораздило же от такого родить… — посмотрев на Сашку, она добавила — Имя сыну дает отец.

В этот момент Сашка ощутил весь тот букет эмоций, пронёсшийся в её душе — боль за неправедливость, горечь утрат, невероятную усталость — и невероятную любовь и нежность к маленькому комочку, что лежал подле неё. Его сыну.

— Не сейчас. — Лораниэль без слов поняла Сашкин порыв. — Через пару месяцев. На обряде приёма в семью.

— Можно мне подержать его?

— Сейчас он поест и уснет, тогда подержишь.

Сашка сел в кресло рядом с кроватью.

— Лораниэль… Я не знаю причин, по которым ты решила родить малыша. Но спасибо тебе за этот поступок. Между нами не было любви — была только ненависть. Я жестоко обошёлся с тобой. Но я прощаю тебе все то, что ты мне причинила. И прошу у тебя прощения за причинённое мною тебе. Может, однажды и ты сможешь это сделать…

— Что ты хочешь, Аш? — Груз прошлого не хотел отпускать её.

— Я не хочу, чтобы ребёнок рос байстрюком — при этом его слове лицо Лораниэль передёрнуло. — У него есть мама. Должен быть и отец.

— Ты хочешь после обряда приёма в семью забрать его? — в её голосе Сашка чувствовал тихий страх.

— Я не буду забирать ребёнка у его матери. — Сашкины слова дали Лораниэль надежду. — Но ребёнок должен расти в полноценной семье. В общем, я не претендую на твою душу и тело — но никто не должен иметь возможность даже взглядом намекнуть нашему малышу, что он незаконнорожденный. В общем, нам надо заключить брак.

Лораниэль долго обдумывала его слова, а потом, взвешивая, говорила свои:

— По гардаррским законам обряд принятия в семью считается достаточным, чтобы ребёнок формально считался законнорожденным. А по законам Королевства, даже если я выйду за тебя, нашему ребёнку всё равно быть полукровкой. Это даже хуже, чем быть "чавом". Отец подбирал мне в последние два месяца партию, из стариков нашей тартанской аристократии. Но не успел — и его убили, и всех трех кандидатов на мою руку. Так что и без нашей свадьбы у мальчика здесь не будет проблем.