Иди обхватила палец ладонями, будто грела руки над маленьким костерком. Она сосредоточилась, и ее глаза вспыхнули таким ярким серебряным светом, что захотелось зажмуриться. Или темные очки надеть, чтобы не пропустить ни детали этого странного шоу.

Потом Иди заговорила. И голос у нее был странный — будто говорила не она одна, а еще человек десять с точно таким же голосом, хором.

— Ага! — вещала она таким тоном, будто прокурор на суде. — Я вижу Дастина Лонга на краю Тьмы. Душа его продана, а в сердце давно нет места ничему светлому и благородному!

Она опустила руки и медленно пошла к дальней стене арены, остановившись примерно там, где, как я помнил, стоял Дастин во время нашего поединка.

— Столько ненависти в его душе! — продолжала Иди резким, злым голосом. Ее рука судорожно сжимала край ее коричневого плаща. — Какая ярость! Он хотел убить и опорочить человека, на которого свалил вину за все свои недавние неудачи и унижения. Он хотел убить тебя!

Последнюю фразу Иди выкрикнула, указывая пальцем прямо на меня.

— Ты мой главный враг! — ее голос стал низким, угрожающим, совершенно не вяжущимся с ее хрупкой фигуркой. — Ты оскорбил меня, укрывая моего сына, от которого я давно отрекся. Утопить его надо было при рождении, как щенка паршивого! Ты украл мою дочь, которая приносила мне больше всего золота! Убил моего партнера! И ты будешь страдать! Ах!

Эта тирада прервалась ее собственным вскриком, и девушка упала на колени.

Видя, как ее корежит от боли, меня самого пронзило чем-то острым. И судя по тому, какими взглядами обменялись Ада и Шелли, они чувствовали то же самое.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: душа у Иди чистая, и пропускать через себя всю эту чернуху Дастина ей было физически больно. Глядя, как ее плющит от энергетики этого чокнутого, мне захотелось прибить его еще раз — просто за то, что он своей гнилой аурой отравлял воздух и жизнь нормальным людям.

Иди затихла на мгновение. Потом несколько раз моргнула, открыла глаза — взгляд пустой, смотрит куда-то вверх, на балки под потолком. И заговорила голосом Сета.

— Нет! Он мой друг! Ты забрал у меня всё! Всё! Но его ты не тронешь, нет! Этого я тебе не позволю!

Вот это поворот! Иди снова «переключилась» и медленно поднялась на ноги. На арене стало тихо-тихо. Девушка подошла прямо ко мне.

— Лучше я, чем они, — решительно сказала она… моим голосом. — Лучше погибну я, чем мои близкие.

У меня сердце заколотилось где-то в горле. Она озвучила то, в чем я сам был тогда твердо уверен. Мои мысли, мои слова… Жуть.

Девушка-антилопа (или кто она там на самом деле) остановилась в паре сантиметров от меня. Я чувствовал тепло, исходящее от ее тела, будто она и вправду была соткана из солнечного света.

— Они для меня всё… — ее рука поднялась и замерла в воздухе напротив моей груди, там, где сердце. Стало как-то… волнительно. Пришлось напомнить себе, что надо дышать. Она ж не касается даже, а все равно будто током бьет. — Лучше умру я, чем они.

Этот момент показался вечностью. Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, во всем мире больше никого и ничего нет. Но потом яркость в ее глазах потускнела, связь пропала. Лопнула, как мыльный пузырь. Будто и не было ничего.

— У тебя очень доброе и благородное сердце, Макс Медведев, — прошептала Иди и мягко рухнула в руки сестры, которая уже стояла рядом, наготове.

— Ээээ… Она в порядке? — спросил я, растерянно потирая грудь в том месте, куда она «указывала». Странное ощущение — она ведь даже не прикоснулась, а кожу все равно покалывало.

— С ней все будет хорошо, — ответила мне Ада, а потом повернулась к советнику-ястребу.