Сказав сии слова, незнакомый пустился скорыми шагами вслед за небольшим человеком, который, закрывая лицо полою своего кафтана, бежал, не оглядываясь, по тропинке, ведущей на вершину Кучинской горы. В полминуты они оба исчезли из глаз Стемида.

— Откуда взялся этот долговязый? — спросил он наконец, перестав смотреть в ту сторону, где скрылся незнакомый. — Не видал ли ты, Фрелаф?

Варяг не отвечал ни слова.

— Что ж ты, — продолжал Стемид, — онемел, что ль? Фрелаф, а Фрелаф?.. Да очнись, братец!

— Это он! — промолвил, заикаясь, варяг.

— Кто он?

— Точно он!

— Да кто?

— Ну вот тот самый, что давеча у Велесовой божницы…

— Так что ж ты, прозевал его?

— Прозевал!.. Нет, братец, полно теперь спорить! До сих пор я не давал веры речам вашим; бывало, как вы начнете рассказывать о киевских ведьмах и злых чародеях, так я и слушать не хочу, — теперь всему верю! Ах, батюшки, что это?.. Лишь только этот кудесник дыхнул мне в лицо, так у меня и руки опустились, и ноги онемели, и даже язык отнялся. Ну, не диво же, что я давеча промахнулся: он отвел мне глаза… Да, да, он точно меня обморочил: вместо себя подсунул камень, а сам сквозь землю провалился.

— Статься может, Фрелаф, только я слыхал, что от испуга также язык отнимается.

— Да помилуй, братец! Если этот разбойник не чародей, так откуда же он взялся?

— А вот, может быть, из этого шалаша.

— Как бы не так! Как я обернулся, так он еще по колени был в земле!.. Да разве не слышишь, Стемид? Фу, какой смрад!

— Нет, я ничего не слышу.

— Что ты, братец! Так и пахнет преисподнею… Уйдем скорей отсюда.

— Погоди, Фрелаф: подыми прежде свой меч.

— Мой меч?

— Ну да! Он бросил что-то вот здесь наземь, сказал, что это твой меч, и советовал тебе поберегать его.

— В самом деле? — вскричал с радостью Фрелаф. — То-то же, — видно, не под силу пришелся этому разбойнику! Да где же он?

— Постой! — сказал Стемид, наклоняясь. — Вот здесь, кажется… Что это? — продолжал он, подымая с земли большое расписное веретено. — Ну, брат, подшутил же он над тобою! Посмотри, каков твой меч!

— Как! Веретено!..

— Да, да, веретено! — повторил Стемид, умирая, со смеху. — Ай да молодец! Ну, теперь и я вижу, что он чародей.

— Ах он собака! — заревел варяг. — Постой, разбойник, вот я тебя!.. Держи его, держи!

— Полно горланить-то, Фрелаф! Не умел держать, когда был у тебя под носом, а теперь орешь.

— Ах он проклятый кудесник! Да я на дне морском его отыщу! Чтоб я не отомстил за эту обиду, я, Фрелаф, сын Руслава, внук Руальда!

— И правнук Ингелота, — промолвил Стемид. — В самом деле, этот чародей вовсе не уважает твоих предков; однако, я чаю, ты не погневаешься на меня, если я не отдам тебе этого расписного меча? Дозволь мне похвастаться им перед товарищами!..

— Что ты, Стемид! — вскричал Фрелаф. — Пожалуйста, не рассказывай никому, пока я не отомщу за эту смертную обиду. Ты знаешь наших молодцев: как попадется им на язычок это веретено, так мне житья не будет.

— Слушай, Фрелаф, — сказал, помолчав несколько времени, Стемид, — я парень добрый, так и быть, не перескажу никому о том, что видел; зато и ты не моги никогда хвастаться передо мною своим удальством и богатырством.