|
Ненавидел проигрывать, а потому порой ставил не на ту лошадку. Но я так полагаю, причина убийства Локхарта должна быть вам очевидна. — Он сунул палеи под накрахмаленный воротничок рубашки, немного оттянул его. Дрова в камине пылали, стало жарко. — Он был слишком близок к сестре Валентине. Она должна была умереть, потому что слишком много знала. Он должен был умереть, потому что она могла рассказать ему... вот причина нападения на Дрискила. Локхарт убит из опасения, что она могла с ним поделиться своими открытиями. И следующей должны были стать вы, сестра Элизабет, поскольку вы тоже слишком много узнали и не выказывали ни малейшего намерения прийти в чувство. — Лицо его раскраснелось, то ли от сливовицы, то ли от жары, но он явно упивался собой. И время от времени многозначительно подмигивал Данну, который в ответ лишь терпеливо улыбался.
— И все же вернемся к списку Вэл, — сказал я. — Почему ваше имя значилось там под номером шесть? Ваше прежнее имя. И вы единственный, кто не разделил судьбу остальных пятерых. Вы, в отличие от них, слава богу, живы. На улице громко залаяли собаки. Ветер усилился и завывал в каминной трубе. Кальдер, подкатив в кресле к окну, отодвинул край шторы, выглянул. — Что-то на них иногда находит. Нервничают, — заметил он. У меня же не выходила из головы одна мысль. Кто-то хочет стереть его прошлое... Людей убирают, прошлое переписывается... Кто-то... Тот, кто хочет стать новым Папой. * * * Вошел слуга Кальдера, поворошил угли в камине, подбросил поленьев. А потом накинул на плечи хозяину теплый плед. — С кровообращением у меня нелады, — пробормотал Кальдер. И обернулся к слуге: — Ступай, посмотри, что там с гончими. Пусть Карл проверит, обойдет участок по периметру. На всякий случай. — А нельзя ли задать вам еще несколько вопросов? — спросил я. — О Саймоне Виргиний, заговоре Пия. И еще, кто был тот важный человек с поезда... — И почему в ночи лаяла собака, — насмешливо перебил меня он. — Вы прямо как Шерлок Холмс, мистер Дрискил. — И о личности человека по прозвищу Архигерцог... — Чувствую себя официантом, принимающим заказ. Впрочем, — тут он вскинул руку, как бы отметая тем самым мои извинения, — разве все мы собрались здесь не для того, чтобы поболтать о добрых старых временах? Да и что у меня осталось, кроме этих самых славных старых времен?... А они и впрямь были славные, можете мне поверить. Так, с чего лучше начать? Я расскажу вам все, что знаю. Святой отец?... — Он вопросительно взглянул на Данна, тот кивнул. — Все начинается с Саймона Виргиния, — сказал я. — И им же, вероятно, и заканчивается, так? Ладно... допрос Амброза Кальдера продолжается. — Тут вдруг он сильно стукнул кулаком по столу. — Ахтунг! — вскричал он, впервые за все время по-немецки. Прежде никакого акцента я у него не чувствовал, ну, разве что совсем небольшой, европейский, но какой-то неопределенный. — Есть много способ заставлять человек говорить, — коверкая слова, с сильным немецким акцентом произнес он и расхохотался. — Так говорят немцы в старых американских фильмах... и я был одним из этих немцев. — Он вздохнул. — Давно это было. Итак, Саймон Виргиний. Данн взял одну из сигар, просто не вынес искушения. Элизабет сидела у огня, поджав ноги и обхватив колени руками. И не сводила своих удивительных зеленых глаз со странного лица Кальдера. Прямо как лазером просвечивала, насквозь. — Вы, разумеется, знаете о том, что Саймон приехал в Париж с заданием от Папы Пия... сформировать группу ассасинов. |
