— И ты хочешь сказать, он все еще при деле. Знаешь, это трудно переварить, Бен.

— Трудно переварить то, чем он занимался последние полтора года, заметал следы, тянущиеся из прошлого, подчищал улики. Отец, ты должен помочь мне. Чтобы я мог это доказать... Ведь Саммерхейс тебе доверяет.

— Перестань, Бен, ничего я не знаю. Бог ты мой, только подумать, Дрю Саммерхейс!... Давно все это было, многое позабылось.

— Ты можешь освежить память. Прочти мемуары, оставленные Д'Амбрицци накануне исчезновения из Принстона.

Он кивнул и тихо усмехнулся.

— Да, да, конечно. Но Саммерхейс... ты меня сильно удивляешь, Бен. Ты взял не тот след. Да, я читал записи Д'Амбрицци, и Персик мне рассказывал...

— Я так понял, он тебя подкалывал...

— Так ты говорил с нашим юным Персиком? Это он рассказал о старом пьянице-священнике, который дразнил меня этими бумагами?

Я кивнул.

— А я решил подразнить Персика. Пытал его, пытал, и вот он раскололся. И рассказал, как нашел мемуары. Я прочел. Весьма занимательное чтиво, но не вижу от него особого толка. Да, Церковь спонсировала отдельные ячейки Сопротивления, да, кража предметов искусства имела место, были убийства, были клички и все эти кодовые имена... но все это новости не первой свежести, ты согласен? И что прикажешь с ними делать?

— Это позволило установить личности, — ответил я. — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что Коллекционер — это Инделикато? Ты знал, что именно Инделикато был послан Архигерцогом расследовать заговор Пия?

— Может, и знал, Бен. Только это теперь неважно. — Отец поднял голову, новый сильный порыв ветра ударил в стены дома. С пола потянуло сквозняком. — И да, я узнал, что человеком, присланным за Д'Амбрицци, был Инделикато. Разумеется. А я был тем, кто спешно вывез Джакомо из Европы, спасая от преследований Инделикато.

— Хорстман совершил все эти убийства. Ты когда-нибудь сталкивался с ним там?

Похоже, воспоминания эти несколько утомили его, но глаза смотрели живо, и он вроде бы был не против продолжить разговор.

— Нет, не думаю, что встречался. Что неудивительно. Ведь у Д'Амбрицци была такая разветвленная агентурная сеть...

— Ассасины, — подсказал я.

— Называй, как хочешь. Люди у него были. Но все это не имеет ко мне практически никакого отношения, Бен. Знаешь, не мешало бы глотнуть бренди. Нет, не спорь! Для сердца это хорошо.

Я налил нам по рюмочке. И он, откинув голову на спинку кресла, с наслаждением потягивал крепкий напиток.

— Только подумай, отец. Вот было бы здорово, если б нам удалось разоблачить Саммерхейса, открыть истинное его лицо... Ведь он ничем не лучше Инделикато, такой же убийца и заговорщик...

— Знаешь, я устал, Бен. Поговорим об этом завтра. Мне и правда очень любопытно, хочется дослушать эту историю до конца. Но что-то я притомился.

Он медленно встал из кресла. А потом поднялся по лестнице и остановился наверху, на площадке, где были двери на балкон и в коридор, ведущий к спальням. Снег продолжал сыпать и сыпать, сугробы росли прямо на глазах. Из окна было видно, что мою машину тоже засыпало на добрые дюймов шесть.

— Знаешь, у меня идея, Бен. Завтра пойдешь и раздобудешь нам елку. — Он вздохнул. — Мне страшно не хватает твоей сестры, сын. Черт...

И я ему рассказал. Рассказал о признаниях Д'Амбрицци за обедом в гостинице, отметив, что был несколько удивлен списком приглашенных на этот вечер. Безусловно, то были самые близкие и доверенные его лица, и все же.