Изменить размер шрифта - +

Откинув сигарету в сторону, произнёс:

— Mea maxima menda.

И сотворил вокруг себя Зеркальную Сферу.

Что было сразу после этого, помню смутно. А несколько мгновений — так жёстко накрыло грохотом и сиянием — просто напрочь выпали из жизни. Одно только знаю точно: светился почему-то звук, а громыхал свет. Ну а потом, когда уже отпустило, нашёл я себя всё в той же комнате, только уже сплошь усыпанной осколками Зеркальной Сферы. И в каждом из этих тысяч, тысяч и тысяч осколков махал руками, к чему взывал и о чём-то молил некогда такой величественный, а сейчас такой ничтожный Жан Калишер. Бывший претёмный усмиритель. Отставной глава Великого круга пятиконечного трона. Отныне — раб разбитой Сферы.

Я не поленился и подобрал один осколок. Глянул на яростно жестикулирующего страдальца и сказал ему:

— Не шут совал, сам попал. — И уже бросив осколок на пол, добавил с презрением: — Неудачник.

Пошёл на выход, однако через три шага вспомнил о Послушном кубике, который, оказывается, вовсе никакой не Послушный кубик, а некий таинственный маргалдос. Ну а как вспомнил, так сразу его услугами и воспользовался. Заказал четвёрку, произнёс, что положено, подкинул, поймал и сам не понял, как оказался в Пределах. Всё произошло так быстро, что умом охватить не сумел. Вот только ещё стоял у двери в чужой башне, а вот уже стою перед дверью в собственную квартиру.

Звонить не стал, полез за ключами, но только их вытащил, замок щёлкнул и дверь открылась.

— Никак, почуял? — спросил я у Ашгарра, переступив порог.

— Почуял, — ответил поэт. — И как ты пришёл. И всё, что было до этого.

Всё его лицо было обезображено глубокими царапинами. Некоторые из них он уже аккуратно замазал йодом, а некоторые ещё нет. Похоже, я застал его в самом разгаре нанесения макияжа. Обведя рукой овал своего лица, я уточнил:

— Это тебя Лера так уделала?

— Ну не сам же я себя, — хмыкнул поэт.

— Как она сейчас?

— Сейчас нормально.

— А было как?

— Лучше, Хонгль, не спрашивай.

После этих слов он исчез в ванной, откуда доносился звук бьющей о раковину струи, а я, скинув куртку и ботинки, прошёл в его комнату.

Лера сидела на кровати и пила из моей кружки с трещиной в виде буквы «Л» что-то пахнущее мёдом, чабрецом и мятой. Выглядела девушка измученной, она заметно осунулась, лицо её было бледным, вокруг глаз темнели круги. Однако, увидев меня, она хорошо улыбнулась и воскликнула радостно:

— Ой, шеф!

— Как ты тут? — спросил я, присев рядом.

— Теперь хорошо. А ещё недавно плохо было. Ох, как же мне было, плохо, шеф. Так плохо, как никогда плохо не было. Артём Владимирович сказал, что меня отравили. Это правда?

— Да, детка, это правда.

— А кто это сделал?

— Нехороший один человек.

Девушку тотчас вскинулась:

— Когда? Как? За что? Что я ему такого сделала?

— Успокойся, детка, — погладил я её по руке. — Забудь об этой истории, как о страшном сне. Всё уже позади. Ты здорова. Забудь.

Он понимающе кивнула, помолчала немного, потом поставила кружку на тумбу и произнесла мечтательно:

— Артём Владимирович сказал, что за каждым плохим человеком однажды прилетит такой дракон, который есть ангел возмездия. Вот бы и вправду так было.

— Так оно так и есть, детка, — покивал я. — Так оно и есть. Прилетит. За каждым. Обязательно. Рано или поздно.

Лера улыбнулась:

— Вы, шеф, так говорите, как будто драконы на самом деле существуют.

— Сомневаешься?

— Немножко.

Быстрый переход
Мы в Instagram