– А вдруг они все же ошиблись?

По кислой физиономии Вольфа сразу стало понятно, что подобный вариант он отказывается рассматривать даже гипотетически.

– Катаклизм должен произойти именно в тот срок, который я назвал, и наши суда должны его выдержать! – заявил он с нажимом в голосе.

– Сомневаюсь, чтобы зрелище опустошенной и обезлюдевшей Земли могло доставить кому-то удовольствие.

– Вот в этом и заключается разница между нами, мистер Питт. Для вас это конец, для меня – блистательное начало. А сейчас – всего хорошего. У меня еще много дел.

Карл Вольф поднялся и вышел. Стайка сестер устремилась следом за ним.

Питту отчаянно хотелось убедить себя в том, что Вольф – обыкновенный психопат, страдающий манией величия, но настойчивая, целенаправленная активность этого человека и его семьи на протяжении многих лет никак не укладывалась в рамки подобного диагноза. Питт стоял в раздумье, обуреваемый невеселыми мыслями. Ни один здравомыслящий бизнесмен, не говоря уже о человеке столь выдающихся интеллектуальных способностей, как Карл Вольф, стоящий во главе финансово-промышленной империи стоимостью в сотни миллиардов долларов, не стал бы рисковать всем ради осуществления совершенно невероятного, фантастического плана. И раз уж Вольфы с таким остервенением стремятся претворить его в жизнь, значит, за этим кроется какой-то продуманный план. Вот только в чем он состоит и какой дьявольский замысел таится за всей этой болтовней о столкновении Земли с кометой? Если верить словам Карла Вольфа, Питту осталось всего четыре дня и десять часов, чтобы найти ответ. Но почему он сам объявил об изменениях в расписании и столь любезно назвал точный срок? Такое впечатление, “будто ему наплевать, что кто-то посторонний, да еще к тому же его смертельный враг, получил информацию, которую по всем писаным и неписаным законам конспирации следовало держать в строжайшем секрете. Может быть, он думает, что это не имеет значения, что никто уже не успеет ему помешать? Или существует какая-то другая причина?

Питт повернулся и вышел из библиотеки. Подойдя к бару, он заказал себе “аньехо” – чистую текилу из голубой агавы со льдом. К нему подошел американский посол Хорн, светловолосый, голубоглазый, невысокого роста, но плотный и энергичный, чем-то напоминающий парящего над лесом ястреба, более заинтересованного в защите своих владений, чем в тривиальной заботе о пропитании.

– Ну и как вы поладили с Карлом Вольфом? – полюбопытствовал посол.

– Нам с ним трудновато найти общий язык, – усмехнулся Питт. – Он возомнил себя Господом Богом, а я так и не научился преклонять колена, не говоря уж о том, чтобы лизать чью-то задницу.

– Странный он человек, – задумчиво покачал головой Хорн. – Я не знаю никого, кто сумел с ним сблизиться. И абсолютно не понимаю, с чего вдруг он так фанатично уверовал в бредовую теорию о конце света. Я разговаривал с коллегами здесь и в Вашингтоне, и все они в один голос уверяют, что никаких признаков возможности подобного события не наблюдается – во всяком случае, на данный момент.

– А что еще вам известно о Карле Вольфе?

– Не слишком много, да и то в основном из сводок ЦРУ. Его дед был высокопоставленным наци и сбежал из Германии в конце войны. Он приехал сюда вместе с семьей и кучкой престарелых партийных бонз НСДАП и привез с собой большую группу лучших ученых и инженеров Германии. Обосновавшись в Аргентине, он меньше чем за два года создал огромный финансово-промышленный конгломерат, скупив сотни крупных ранчо и ферм, банков и корпораций, фабрик и заводов. Консолидировав свою финансовую мощь, этот конгломерат начал создавать транснациональные филиалы во всех отраслях промышленности – от химии до электроники. По слухам, основой первоначального капитала послужили ценности, изъятые из германского казначейства и конфискованные у евреев, погибших в концлагерях.