– Питт. А вы, я полагаю, Фрэнк Кэш, начальник станции.

Кэш коротко кивнул:

– Я ждал вас не раньше чем через пару часов.

– Мы очень торопились.

Питт оглянулся на Джиордино, который тоже вылез из самолета, захлопнул дверцу и присоединился к напарнику. Представившись и обменявшись рукопожатием с Кэшем, итальянец сразу взял быка за рога:

– Огромное спасибо, что согласились нам помочь, мистер Кэш. Вы уж извините, что мы свалились вам на голову нежданно-негаданно, но дело, поверьте, крайне срочное и важное.

– У меня нет причин сомневаться в ваших словах, – дипломатично ответил начальник станции, – и я всегда готов оказать содействие таким людям, как вы, хотя и не получал на этот счет никаких инструкций от руководства.

Питт и Джиордино так и не смогли добиться, чтобы их включили в штурмовую группу спецназа, сформированную для рейда на владения Вольфов, и адмирал Сэндекер недвусмысленно приказал им не путаться под ногами и вообще убираться из Буэнос-Айреса. Питт настаивал на участии, напоминая, что они с Джиордино первыми догадались о намерении Вольфов искусственно вызвать катастрофу, что они лучше всех знают эту преступную семейку и тактику их службы безопасности. Кроме того, они уже в Аргентине и на пять тысяч миль ближе к месту действия – следовательно, смогут проникнуть туда раньше спецназа и успеют хотя бы произвести разведку местности.

Но высшее начальство его доводы не убедили. Военные считали, что сотрудники НУМА не профессиональные бойцы, подготовленные к опасным и сложным операциям, а потому они просто не имеют права рисковать их жизнями. А адмирал Сэндекер преследовал собственный интерес, отнюдь не собираясь отправлять своих лучших людей на верное самоубийство во льдах полярного континента. И тогда Питт и Джиордино, прикинувшись, что смирились с отказом, отправились в аэропорт, под завязку заправили горючим топливные баки принадлежащего НУМА самолета и благополучно взлетели, получив “добро” диспетчера. Но взяли курс не на Вашингтон, как им было приказано, а на Антарктиду. Друзья надеялись проникнуть на территорию обогатительного предприятия Вольфов через черный ход, хотя у них пока не было никакого конкретного плана, как это сделать и как преодолеть шестьдесят миль по льду и снегу, отделяющие залив Окума от станции “Литтл-Америка-5”.

– До места доберемся, а там уж разберемся, – вспомнил Питт свое любимое присловие, неизменно предшествующее самым опасным и рискованным предприятиям.

– Разберемся и вернемся, заодно и развлечемся, – как всегда в таких случаях в тон напарнику подхватил Джиордино.

– Пойдемте скорее внутрь, – сказал Кэш, – пока мы тут не превратились в ледяные статуи.

– А что, очень холодно? – спросил итальянец.

– Да нет, для осени погода нормальная, и ветра нет. На термометре двадцать пять ниже нуля по Цельсию.

– По крайней мере, со льдом для моей текилы проблем не будет, – заметил Питт.

Купол здания полярной станции, процентов на восемьдесят состоящий изо льда, выступал над поверхностью всего на пять футов. Внутри это был лабиринт коридоров, жилых и подсобных помещений, вырубленных в ледовой толще. Кэш привел гостей в столовую рядом с кухней и велел повару накормить их горячей лазаньей, заодно выставив на стол полугаллонную бутыль бургундского.

– Не особо изысканное пойло, зато кстати, – сказал он со смехом.

– Ну прямо как дома! – умилился Джиордино.

– Если бы, – мрачно усмехнулся Кэш. – Только умственно отсталый может радоваться жизни в таких условиях.

– Почему бы тогда не подыскать работенку в климате помягче? – спросил Питт, от его острого взгляда не ускользнуло, что все мужчины на станции носят бороды, а женщины пренебрегают косметикой и прическами.