Питт переключился на вторую передачу, чтобы преодолеть очередную полосу препятствий, состоящую из невысоких холмов и неглубоких впадин, сменяющих друг друга с такой частотой, что на всем протяжении этого сложного участка “корабль снегов” и двух минут не пребывал в строго горизонтальном положении. И все же мощная машина неутомимо катила даже по этой разухабистой дороге, не спотыкаясь и не сбиваясь с темпа, а огромные колеса без усилий справлялись с нагрузкой. Питт в десятый раз за последние десять минут бросил взгляд на приборную доску. Показания температурных датчиков подтвердили его догадку, что малая скорость на больших оборотах ведет к перегреву двигателей. Хорошо еще на этот раз можно спокойно открыть дверь, не опасаясь снежной бури

Проезжая мимо устья узкого каньона, Питт внезапно остановил машину.

– Эй, что стряслось? – в недоумении уставился на него Джиордино. – Что ты там увидал? Черта?

Питт ткнул пальцем в ветровое стекло

– Видишь борозды на снегу, ведущие в каньон? Такой след оставляют только гусеницы “снежного кота”.

– Ну ты прямо Соколиный Глаз. Я бы ни черта не заметил, да и сейчас не очень уверен.

– Их должно было замести вьюгой, – произнес Питт, рассуждая вслух. – Их и замело, но замело частично, раз они все еще видны. Отсюда следует, что оставивший их “снежный кот” прошел здесь как раз в тот момент, когда буря уже утихла, но еще не кончилась.

– Тогда возникает резонный вопрос, – подхватил итальянец, – зачем это ему понадобилось переться в тупиковый каньон?

– Потайной вход в обогатительный комплекс?

– Очень может быть.

– Проверим?

Джиордино расплылся в широкой, до ушей, ухмылке:

– Я прямо сгораю от любопытства!

Питт вывернул руль до отказа и направил “корабль снегов” в каньон. Стены зловеще дыбились над узкой прорезью в толще горы, и чем дальше в ущелье углублялась машина, тем бледнее и тусклее казался солнечный диск. К счастью, несмотря на все свои извивы и повороты, каньон оказался вполне проходимым, а дно его достаточно пологим, чтобы такой опытный водитель, как Питт, провел по нему вездеход-великан без единой Царапины. Он больше беспокоился, что в конце пути они не найдут ничего интересного, кроме каменной стены, и тогда придется выезжать из теснины задним ходом, потому как развернуться здесь нечего было и мечтать. Через четверть мили Питт остановил машину перед сплошной стеной льда.

Это был тупик.

Питт и Джиордино вышли и уставились на вертикальный ледосброс. Всматриваясь в следы, обрывающиеся у самого основания, Питт заметил:

– Интрига начинает закручиваться всерьез, “снежный кот” мог выехать отсюда только задним ходом...

– ...и оставить еще одну пару следов от гусениц, – продолжил рассуждения напарника итальянец. – Но их почему-то не видно. Слушай, может, эту снежную киску унес горный орел? Здоровый такой, как наш драндулет.

Питт придвинулся ближе, глядя на лед с расстояния нескольких дюймов и прикрыв козырьками ладоней глаза, чтобы меньше отсвечивало. Он долго всматривался в ледяной барьер, потом обернулся к Джиордино.

– Толком не разберу, что именно, но что-то там определенно есть, – сказал он.

Джиордино тоже пригляделся и согласно кивнул:

– Точно! Маячит за стеночкой что-то чужеродное. В таких “местах вроде бы положено говорить: “Сезам, откройся”?

– Боюсь, тот пароль давно устарел, – рассеянно отозвался Питт, погрузившись в размышления.

– Лед не толще трех футов, – заметил итальянец, прервав затянувшуюся паузу.

– Похоже, мы с тобой мыслим в одном направлении, – одобрительно кивнул Питт.