— Спокойней, дружище, спокойней! Это я завтра отправлю тебя к цели! И не зазнавайся, сейчас у тебя не шестнадцать зарядов, а только один!

Исходящее от ракеты высокомерие поубавилось. Похоже, она распознала в неожиданном визитёре хозяина.

Александр положил обе руки на округлый лоб приручённого монстра.

— Завтра иди точно в цель, постарайся не отклониться, не поддавайся ветру и центробежной силе не поддавайся! Я рассчитаю твой путь до последнего метра, и ты должна точно пройти по нему! Сделаешь?

Тишина боевого вагона нарушалась только дребезжанием лампы дневного света. Кудасов поднял голову и по неровному мерцанию определил, что это вторая справа.

— Сделаешь?! — он требовательно хлопнул по бронированному лбу — так строгий дрессировщик призывает к порядку закапризничавшего тигра или медведя.

И совершенно отчётливо услышал металлическое:

— Да!

У него даже мороз прошёл по коже. Что же это? Ведь ракеты не могут разговаривать! Может, так отозвался металл на хлопок ладони?

Он снова поднёс руку, но внезапно остановился: какое-то шестое чувство подсказывало, что больше с ракетой фамильярничать не стоит.

Наступила полная тишина, даже лампа перестала дребезжать. Александр молча смотрел на ракету, а ракета, в свою очередь, смотрела на него. Они понимали друг друга. Ракета признавала в нём повелителя и готова была подчиняться приказам. А он чувствовал её частью своего тела, может быть, пальцем, который, если надо, протянется через тысячи километров и ткнёт в нужную точку. И снова, как когда-то в Красноярском полку, появилось ощущение могущества и ничем не ограниченной силы.

Сзади скрипнула дверь, и он почувствовал биоволны другого человека. Резко развернувшись, он бросил руку к кобуре, сорвал тугую петельку застёжки и оцепенел.

Перед ним стояла майор Булатова. В форме, с напряжённо застывшим лицом. Дефектное освещение сделало ей свой макияж: огромные, лихорадочно блестящие глаза, острые скулы, запавшие щёки, плотно сжатые губы.

— Наталья Игоревна?! — изумление было неподдельным.

— Да… Я… Видите ли, я принесла вам таблетки… А вас на месте не оказалось… Вот я и пришла сюда…

Женщина была явно не в своей тарелке. Её взгляд перебегал с лица старшего лейтенанта на непробиваемый лоб атомного монстра, причём чувствовалось, что на сферическую сталь ей смотреть гораздо проще.

— Какие таблетки? — тихо спросил дежурный оператор.

— Фенамин. Для завтрашнего запуска, — так же тихо ответила военврач.

Всё это было сущей ерундой. Таблетки вполне можно отдать завтра, вызвав младшего по званию офицера к себе в медчасть, а не носить самой по спящему поезду. Очевидно, Наталья Игоревна это понимала, потому что даже в мертвенно-белом «дневном» свете было заметно, что она покраснела и в очередной раз отвела взгляд.

— Ой, я ещё никогда здесь не была…

В боевом вагоне очень мало места, они стояли почти вплотную друг к другу.

— Тогда проходите, — сказал Кудасов. Что говорить дальше и куда тут можно пройти, он не знал. Но ощущение силы и всемогущества не исчезло, поэтому он обнял женщину за плечи, привлёк к себе и крепко поцеловал в губы, которые немедленно раскрылись навстречу.

Боевой вагон атомного поезда — не место для долгих свиданий. Александр захлопнул тяжёлую дверь, резко развернул лёгкую фигурку к себе спиной и поднял форменную юбку почти до талии. Трусики у Натальи Игоревны были не такими блядскими, как у Оксаны, а самыми обычными, не рассчитанными на то, чтобы производить впечатление на мужчин. Но спустились они так же беспрепятственно: съехали до колен и теперь ничему не мешали. Белые ягодицы и перечёркнутые лёгким шёлком женские ноги подействовали на молодого ракетчика так же, как действует команда «На старт!» на тактические ракеты мобильного базирования: они поднимаются под углом пятьдесят градусов к горизонту…

Такого в боевом вагоне БЖРК ещё не происходило.