Генерал осёкся. Он тоже понял, что сморозил глупость. Но на то он и генерал, чтобы не признаваться в своих ошибках. По крайней мере перед подчинёнными.

— Нам надо его немедленно отчислить и уволить из армии! Немедленно! Сегодняшним числом! Майор Котельников, это ваша задача!

Особист пожал плечами.

— Оснований для увольнения нет. Сын за отца не отвечает. Сейчас ведь демократия…

Зам по кадрам кивнул.

— Если бы лет десять назад — другое дело…

Панков подскочил на месте.

— Пусть не за отца отвечает! Пусть за себя отвечает! Он что, святой?

— Да нет, — Котельников вновь пожал плечами.

— Вот то-то! Немедленно соберите материал и подготовьте проект приказа. Действуйте прямо сейчас! Я буду на месте и подпишу приказ в любое время ночи. А утром мы сообщим о принятых мерах!

— Совершенно правильно, товарищ генерал, — одобрительно сказал зам по кадрам. И обратился к особисту: — Вы знаете, где сейчас искать этого Короткова?

Котельников сдержал усмешку. Это хорошо, что его считают всезнающим и всемогущим. Тем более что можно позвонить нескольким доверенным курсантам, и они наверняка прояснят обстановку.

— Знаю, — кивнул особист. — Но мне надо кое-что уточнить. Я вернусь через несколько минут.

— Давайте выпьем за наше братство, за ракетчиков! — перекрикивая бьющие по барабанным перепонкам и нервам басы, предложил Андрей. — Ведь это мы будем защищать всех их! Хотя они об этом и не подозревают!

Курсанты чокнулись и выпили в очередной раз.

— Ура! — громко крикнул Андрей. — Да здравствует РВСН! РВСН — ура!

С соседних столиков на них косились, но он не унимался.

— Ра-ке-та! Ра-ке-та! Ура!

Низкие басы смолкли, остановился бликующий шар, но он кричал и в наступившей тишине. Вдруг на сцене вспыхнули ослепительные софиты и из-за кулис выбежали шесть девушек в обтягивающих маечках, коротких белых юбочках и золотых босоножках на платформе. В высокие причёски были вставлены разноцветные перья, как будто выдернутые из павлиньих хвостов. Возможно, так оно и было. Вновь заиграла музыка, но другая — более мелодичная, девушки стали танцевать. Искусная подсветка подчёркивала грациозность гибких тел, длинные тени беспорядочно метались по залу. Теперь внимание всех посетителей было устремлено на сцену.

Самая высокая рыжеволосая красавица принялась стучать в бубен и извиваться в каком-то экзотическом латиноамериканском танце. Подруги извивались вокруг.

— Гля, какая! Ну и грудь! Наверное, шестой размер! — разгорячённый Коротков показал руками. Он не сводил с рыжей взгляда.

Девушки станцевали канкан, а потом неожиданно… спустились в зал и стали подходить к столикам, призывно качая бёдрами и пританцовывая. Яркие лучи прожекторов пробивались сквозь табачный дым и освещали мужские руки, засовывающие за пояски юбок денежные купюры. В благодарность дамы тёрлись о щедрых кавалеров животами и даже садились к некоторым на колени.

— Рыжая, рыжая, иди сюда! — неистово орал Коротков, размахивая пятисотенной бумажкой. И его призыв был услышан. Высокая красавица в круге света, как царевна-лебедь, подплыла к нему, благосклонно позволила вставить себе за пояс пятьсот рублей, но купюра выпала и спланировала на пол. Девушка нагнулась, задевая Кудасова павлиньими перьями, в это время Андрей задрал ей юбочку, обнажив крупный зад, лишь для приличия перечёркнутый «стрингами», и поцеловал вначале одну ягодицу, потом другую.