Размашистые и изящные консоли крыльев поползли вперед.

Мощный взрыв осколочно-стержневой боеголовки ракеты «воздух-воздух» AIM-120 AMRAAM грохнул у самого среза огромного воздухозаборника. Выпустивший ее на предельную дальность «Раптор» растекся огненной кляксой по небосводу от управляемой ракеты РРВ-ПД русского «Громовержца». Но все же «Орел-могильщик» свое черное дело сделал. Многотонный сверхзвуковой ракетоносец ощутимо тряхнуло — поток стальных стержней и осколков всосало вентилятором первой ступени компрессора гигантского двигателя конструкции Николая Дмитриевича Кузнецова. В реактивном нутре полыхнул еще один взрыв. Мотогондола полыхнула пламенем, окуталась дымом… Взревел и тут же захлебнулся один из четырех могучих двигателей НК-32. Ту-160 затрясся, словно в лихорадке.

Однако русский крылатый гигант, созданный еще в Советском Союзе, продолжал держаться в воздухе. Огромная прочность конструкции, заложенная в процессе проектирования и создания Ту-160, сейчас спасала ему жизнь. Упрямо ревя тремя исправными турбинами, сверхзвуковой ракетоносец пронзал облака.

В кабине стратегического ракетоносца на приборных панелях замигали красные и желтые индикаторы опасности. На многофункциональных экранах зажглись предупреждающие надписи. Стрелки на циферблатах дублирующих приборов метнулись в «красную» зону.

— Командир, правый внешний двигатель поврежден! — доложил штурман-оператор. — Растет температура масла! Короткое замыкание. Черт! Пожар! Пожар правого двигателя!

«Пожар правого двигателя»! «Пожар правого двигателя»! — в унисон человеку отозвался мягким и мелодичным женским голосом бортовой речевой информатор.

Полыхнул перебитый маслопровод, турбина окуталась пламенем, грозя разнести на куски весь самолет. Но автоматически включилась противопожарная система: из специальных патрубков хлынула инертная пена, заливая под большим давлением пламя.

— Система аварийного пожаротушения задействована, — доложил штурман-оператор.

— Понял. Переходим на дозвуковой режим полета, — приказал командир корабля. — Ничего, мужики, хрен они нас теперь перехватят.

Широкие, заломленные назад крылья поползли вперед, меняя сверхзвуковую конфигурацию на дозвуковую.

Самолет ощутимо вело влево, командиру корабля стоило большого труда удерживать тяжело поврежденную машину в воздухе. Вцепившись в ручку управления и работая педалями, он буквально держал многотонный сверхзвуковой стратегический ракетоносец на руках. Командиру изо всех сил помогал второй пилот, тоже «налегая на ручку».

Конечно, в такой ситуации все инструкции требовали одного — немедленно катапультироваться, покинуть находящийся в критическом состоянии самолет. Но летчикам было жаль покидать свой ракетоносец, служивший им верой и правдой. Для четырех человек экипажа это были не просто тонны дюраля, титана и электроники — это было живое существо со своим характером. Да и, кроме того, катапультироваться сейчас — это не выполнить приказ, не нанести удар возмездия! Подвести всех, кто пошел на погибель ради них… Ради этого боевого вылета.

Да и в самом деле: остальные три двигателя тянут? Тянут. И дотянут до самой цели, если будет нужно!

— Экипаж, приготовиться к пуску ракет! Штурман-оператор, открыть люки отсеков вооружения. Провести предстартовую подготовку «изделий»…

Суперсамолет Ту-160 весом двести шестьдесят семь тонн нес в отсеке вооружения двенадцать крылатых ракет Х-55МС с ядерными или, как сейчас, термоядерными боеголовками мощностью по полторы мегатонны. Ракеты весом почти две тонны каждая размещались на шестизарядных барабанах двух пусковых установок МКУ-6-5У.