В самой крайней боевой машине десанта, которой и выходить в поток первой, находился гвардии лейтенант ВДВ Волков. Стас уже не первый раз десантировался подобным образом. Но каждый раз сердце проваливалось в пустоту вместе с боевой машиной десанта, отделяющейся от грузовой рампы…

И тем не менее он ободряюще улыбнулся и показал большой палец обернувшемуся на своем кресле-ложементе механику-водителю.

— Я Гром-17, — голос командира воздушного корабля раздался в наушниках гвардии старшего лейтенанта. — Доложить о готовности к выброске.

— Я Грифон-1, к выброске готов.

— Начинаю предстартовый отсчет…

Россия и Советский Союз обладали еще одной, среди целого ряда уникальных и обогнавших на долгие десятилетия технологий. Это была возможность высадки бронетехники на куполах из самолетов военно-транспортной авиации. И причем десантники уже находились внутри боевых машин!

Впервые такая система десантирования вместе с экипажем боевой машины десанта — БМД-1 из двух человек внутри была испытана 5 января 1974 года. Многокупольная парашютно-платформенная система получила название «Кентавр», а испытывал ее сын знаменитого командующего ВДВ Александр Маргелов.

Многих трудов командующему стоило убедить министра обороны А. А. Гречко дать разрешение на первое десантирование. Маршал не соглашался ни в какую, опасаясь за жизнь людей. Командующий предложил свою кандидатуру на участие в эксперименте, но получил категорический отказ.

— В таком случае, товарищ министр, будет прыгать мой сын Александр, офицер-десантник, сотрудник Научно-технического комитета ВДВ и мастер парашютного спорта, преподаватель нашего десантного училища майор Леонид Зуев. Александр занимается экспериментом в НТК, а Зуев уже начал экспериментировать в училище. Ну, я его и взял готовиться лично к этому уникальному прыжку.

— Но почему все-таки сын? — спросил Гречко.

— Много я видел слез матерей, оплакивающих своих погибших мужей и сыновей. А поскольку дело новое и очень рискованное, где все может случиться, я лично несу всю ответственность и отвечаю головой за исход эксперимента.

На случай фатальной неудачи у командующего ВДВ в кармане шинели лежал пистолет Макарова с одним патроном…

Но испытания прошли успешно, и многокупольная система «Кентавр» была принята на вооружение советской «крылатой пехоты».

А вот на Западе попытались повторить подобный эксперимент, и — неудачно. Во Франции в боевую машину был посажен заключенный, приговоренный к смертной казни. Машина разбилась — «приговор привели в исполнение». Много позже эксперимент с десантированием на парашютах боевой техники провели и в США. Однако результат был настолько плачевен, что больше на Западе попыток никто не делал.

Следующим шагом в развитии отечественных средств десантирования бронетехники стала парашютно-реактивная система ПРСМ-915 «Реактавр». Та самая, что была сейчас «навьючена» на боевые машины десанта.

В просторной кабине военно-транспортного самолета, или, как говорили десантники и летчики, воздушного корабля, командир утопил кнопку СПУ[1] на роге штурвала:

— Я Гром-17, эшелон занял, ложусь на курс выброски. Земля — задание?

— Я Земля, Гром-17, работайте задание. Выброску разрешаю.

— Понял, разрешили. Приготовиться!

— Есть приготовиться!

— Бортинженер, открыть створки кормового грузолюка.

— Створки грузолюка открываются.

В корме под высоким скосом хвостового оперения медленно и величаво раскрылись ворота в небо. Первая из боевых машин заскользила по направляющим, проложенным в полу грузового отсека Ил-76МД.