Тут она заметила, что и ноги у неё босы. Она и не помнила, когда с них свалились сапоги. Красивые сапоги, украшенные золотыми фигурками, из зелёной кожи. Больше она их не увидит.

Наездник Сулеймана, напуганный неумолимо сокращающимся расстоянием от преследователя, взялся за плётку. Ильдико услышала его голос, требующий от лошади бежать быстрее, ещё быстрее. На боку Сулеймана вздулся рубец от удара. И Сулейман действительно чуть прибавил.

Ильдико наклонилась вперёд и похлопала по шее чёрного жеребца.

— Сейчас, король, — прошептала она. — Сейчас или никогда. Можешь ты обойти его? О, великий король, ты должен меня спасти!

Ей показалась, что и без того бешеная скорость возросла ещё более. Как он был прекрасен! Её отец не ошибся, сказав, что этот молодой чёрный жеребёнок станет достойным наследником королей прошлого. Но справится ли его сердце с такой колоссальной нагрузкой?

Они настолько сблизились, что она уже могла коснуться рукой рукава наездника Сулеймана. Он что-то кричал, призывая на помощь всех богов пустыни, и без устали нахлёстывал жеребца. Хартагер, однако, нагонял его. Дюйм за дюймом. Но неумолимо приближалась и финишная черта.

— Король! О, король! — воскликнула Ильдико и закрыла глаза, боясь того, что произойдёт в ближайшие секунды. Её босые ноги сжали бока Хартагера.

Громоподобный шум заставил её открыть глаза. Они пересекли финишную черту. На голову впереди Сулеймана. Но заметили ли это острые глаза судей?

Её сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. По крайней мере, надежда у неё оставалась. Автоматически она коснулась ногой бока жеребца.

— Потише, король, потише. Всё кончено.

Она пустила Хартагера лёгкой рысцой, не решаясь обернуться и посмотреть на трибуну, чтобы увидеть вердикт судей. Тут же почувствовала, что рядом возник всадник. Не на Сулеймане.

— Не поворачивайся, — она узнала голоса Юсуфа. — Никто не должен видеть, что ты говорила со мной, — последовала напряжённая пауза. — Ты выиграла. Ты это знаешь?

— Я на это надеялась, — прошептала она. — Но полной уверенности у меня не было.

— Больше ничего не говори. Слушай внимательно. Каждая секунда на счету. Я тебя потерял. Мне это тяжело. Поначалу я думал наказать Сулеймана, который меня подвёл, но потом подумал, что ты этого не одобришь.

— Он боролся до конца!

— Его наездник слишком часто пользовался плёткой. Этого я ему не прощу. Он сам отведает того же угощения… Смотри прямо перед собой. Видишь прогал между деревьями справа от себя? Поворачивай туда. Дорога уходит в густой лес. Следуй по ней. Там ты найдёшь своих друзей и лошадь для себя. Скачите быстро. Вы должны как можно дальше уехать на запад до того, как станет известно о вашем побеге. Мои люди приглядят за чёрным жеребцом. Его оботрут, выгуляют, а ночью привезут к вам. Я обо всём позаботился, — вновь возникла пауза. — Теперь посмотри на меня. Один взгляд. Ах, какая же ты красивая… и я вижу тебя в последний раз!

4

Николан ожидал, что Аэций примет его один на один. Но, когда его ввели в длинный зал с мраморными стенами и возвышением в дальнем конце, он увидел, что диктатор Рима стоит там в окружении большой группы людей. Он отличил между ними высших военачальников по коротким туникам и испанским мечам, а также сенаторов и политических деятелей по суровости лиц и пурпурным полосам на тогах. Их взгляды не отрывались от Николана, пересекавшего зал.

Чиновник, стоящий на ступенях, указал послу, что ему следует оставаться внизу.