— Да, она сдалась, — Николан с трудом удалось скрыть бушующий в нём гнев. — Ради своего народа она готова на всё. Даже на такое.

— Она прибыла сюда как восточная принцесса, — продолжил Гизо, — в большом крытом фургоне. Никто не видел её, кроме слуг-греков, посланных Аттилой. По пути, когда её караван останавливался на ночь, кольцо часовых окружало фургоны, и никто не мог подойти к фургонам ближе чем на триста ярдов, чтобы она могла насладиться вечерним ветерком без боязни быть увиденной. Она спала на мягчайшей постели, ела лучшую еду, пила великолепные вина, охлаждённые льдом и снегом с гор. Любое её желание было бы исполнено в мгновение ока. Но она ничего не хотела.

— Церемония бракосочетания состоялась, как обычно, во Дворе королевских жён? — Николан очень не хотелось задавать все эти вопросы, но как иначе мог он получить интересующие его сведения.

— Нет, нет! На самой большой площади города, забитой до отказа. Он хотел насладиться своим триумфом. Хотел, чтобы все его подданные увидели её красоту. На церемонии она появилась, увешанная драгоценными камнями, он настоял на этом, но она затмила их всех. Вы, христиане, рассказываете истории о божьих слугах, которые летают меж небом и землёй. Забыл только, как вы их зовёте.

— Ангелы?

— Именно так. Выглядела она, что те ангелы. Вернее, как самый прекрасный из них, когда-либо посещавший Землю. Только без крыльев.

Николан указал на обеденный зал, куда продолжали прибывать гости.

— И сегодня её тоже все увидят?

Гизо кивнул.

— В последний раз. После этого она исчезнет с людских глаз. Такова воля императора, да и её собственная. А теперь, друзья мои, вам лучше поспешить. Иначе вам достанутся места в самом дальнем углу.

Николан колебался. Возможно, ему предоставлялся последний шанс взглянуть на Ильдико, прежде чем она исчезнет за непроницаемым занавесом, укрывающем жён восточных владык. С другой стороны, вдруг боль от одного её вида, сидящей рядом с императором, окажется непереносимой? Он стоял, раздираемый этими противоречивыми мыслями.

— Пойдём, — прервал затянувшееся молчание Ивар. — Ты никогда не простишь себе, если не войдёшь в зал.

— И буду до конца своих дней сожалеть о том, что вошёл.

— А чего бы захотела она? — спросил Ивар. — Готов спорить, она будет высматривать тебя по всем углам. И ей будет больно, если она не сможет в последний раз увидеть мужчину, которого любит.

Мимо них в зал прошли два воина-гунна, коротконогие, приземистые, ширококостные. По телу Николана пробежала дрожь.

— Я во всём виноват. Я не принял необходимых мер предосторожности!

— Тебе грозила смертная казнь, — напомнил Ивар. — Ты думаешь, она могла не поехать за Рориком?

— Я навлёк на неё всё это! — воскликнул Николан. — Она сейчас сидит в зале и все пожирают её глазами. Это невыносимо.

Тем не менее, он вошёл в зал. Как и предупреждал Гизо, свободные места остались в дальнем углу у самой стены.