Наконец, высокий старик пришёл к выводу, что не стоит более испытывать судьбу. Поклонился хозяину и испросил разрешению удалиться.

— Если Рим падёт, как вы предполагаете, — сказал он на прощание, — я увижу вас там. Печальный, обедневший, я всё равно предложу вам что-нибудь купить, ибо я торговец, а не солдат, и, наверное, расскажу вам новые истории. Если же Рим не падёт, вы не станете винить меня, гражданина римской империи, в том, что у меня есть на этот счёт определённые сомнения, я буду по-прежнему появляться здесь и, надеюсь, меня будут встречать как давнего друга. Как бы то ни было, всем вам я хочу пожелать и в дальнейшем пребывать в добром здравии.

Когда он вышел из шатра, по небу плыла полная луна. Совсем в недалёком прошлом в такие ночи кочевники в степях востока во весь опор мчались на своих лошадях, а их толстые жёны, взявшись за руки, водили хороводы и пели песни. Лунный свет оказывал на них и иное влияние, так что когда мужчина говорил об апрельском сыне или августовской дочери, он имел в виду не тот месяц, когда ребёнок появлялся на свет. Сейчас же под луной во всех направлениях тянулись бесконечные ряды шатров. А Микка, в белом, длиной до щиколоток, одеянии, с седой бородой, падающими на плечи волосами, напоминал пророка. Он зашагал к воротам. Жизнь в городе била ключом. С лотков продавали горячительные напитки, тела девушек извивались в бесстыдных танцах. Он медленно переходил от одной группы людей к другой, пока не заметил, что за ним следует какой-то мужчина. Микка остановился и, не оборачиваясь, спросил: «Это ты?».

— Да, господин мой Микка.

— Обойдёмся без имён! Тебе надо изживать эту привычку, иначе в какой-то момент произнесённое тобой имя принесёт тебе серьёзные неприятности. У тебя есть для меня новости?

— Да, мой господин.

— Тогда приходи к моему шатру, первому за красными фургонами.

Полчаса спустя Микка в полной темноте сидел рядом с мужчиной, что следовал за ним, и недовольно хмурился, слушая его.

— Получается, что ты ничего не сделал.

— Господин мой Микка! — запротестовал гость. — Я сделал всё, что в моих силах. Клянусь бородой моих предков, меня не останавливал страх или нежелание выполнить твоё поручение. Просто ты не понимаешь, с какими мне пришлось столкнуться трудностями. Я должен дождаться благоприятного момента.

— Ждать больше нельзя, — отрезал Микка. — Ты видишь, какие армии собирает этот человек. Ты знаешь, что он собирается напасть на Рим. Есть только один способ отвести этот удар. Аттила должен умереть.

Он поднялся, выглянул из шатра, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор, опустил полог, нашёл в темноте лампу, зажёг её. Поднял над головой, пристально вгляделся в гостя.

Он увидел худое, с крючковатым носом лицо, с чёрной курчавой бородой и волосами, забранными под белый тюрбан. Чувствовалось, что гостю, сидевшему скрестив ноги, как-то не по себе.

— Ала Сартак, — процедил Микка, — ты согласился выполнить задание, которое я предложил тебе. Ты взял золото. Тебе, известно, чьё это золото? Ты получил его от могущественного человека, Ала Сартак, и он сможет найти тебя на краю света.

— Я согласил выполнить твоё задание, — признал мужчина. — Я взял золото. Но я не знал, сколь бдительно его охраняют. Если б я и смог приблизиться к нему, меня разрезали бы на куски, прежде чем я успел бы достать нож.

— Нужно найти способ разделаться с ним, — твёрдо заявил Микка. — Но прежде чем познакомить тебя со своим планом, я хочу показать тебе, что пути назад для тебя нет, и дальнейшей задержки мы тоже не потерпим. У нас есть более действенные рычаги, чем золото. Ты знаешь, что твои отец и два брата бежали из Моизии и теперь находятся на территории Римской империи? Достаточно одного моего слова, чтобы их вернули Аттиле.