Хан жил как раз напротив дома У Со. Из его окна были видны ворота, сад перед домом. Капитана попросили почаще смотреть в это окно. Капитан согласился.

Хан приехал к У Аун Сейну. Повесил промокший плащ на спинку стула.

— Сегодня утром, в половине десятого, из дома У Со выехал «джип». У Со вышел проводить его к воротам. Он обнял на прощание отъезжающих людей в плащах. Их было четверо или пятеро. Через некоторое время следом за «джипом» выехал и грузовик. Больше тогда я ничего не увидел. Шел дождь, и перед окном верхушка кокосовой пальмы закрывала обзор.

У Аун Сейн вызвал дежурного и спросил, вернулись ли агенты, которых он на свой страх и риск, не предупреждая англичан, поставил на улице Эйди. Принесли их доклад. Оказывается, Хан не ошибся. В половине десятого из дома У Со выехали одна за другой две машины — грузовик и «джип».

— Продолжайте, — обратился У Аун Сейн к Хану.

— Я бы не обратил особого внимания на утренний эпизод — каждый день машины приезжают и уезжают. Каждый день У Со провожает и встречает людей — у него есть связи и в провинции. Я собрался на службу. Я уходил позже — у меня в двенадцать должно было быть совещание, — и тут у моих ворот меня чуть не сшиб утренний «джип». Он возвращался. Я заметил номер — 1814. Но я уже вторую неделю слежу за всеми машинами и знаю, что такого номера в доме У Со нет. Ворота в доме У Со открылись, и сам хозяин выбежал на улицу. С машины замахали руками, закричали что-то. Они были чем-то очень довольны. И ворота закрылись. А когда я добрался до службы, узнал — убили Ayн Сана.

В 2 часа дня дом У Со был оцеплен. О том, что высылается наряд, У Аун Сейн сообщил губернатору только после того, как наряд отбыл. Он не знал, как будет реагировать губернатор на санкции против человека, по многим сведениям весьма близкого англичанам.

К удивлению У Аун Сейна, губернатор одобрил действия полицейского комиссара. Только пожурил за то, что его поставили в известность так поздно.

Губернатор знал о том, что творится в Рангуне, знал, что находится на пороховой бочке, фитиль которой уже догорает. Если для того, чтобы предотвратить взрыв, придется пожертвовать У Со — бог с ним. Он больше не нужен.

В 2.20 полицейские уже находились внутри дома У Со. Только один из его многочисленных обитателей оказал сопротивление и в перестрелке был ранен. У Со искренне возмущался и требовал официального ордера на арест. Он стоял посреди двора под начавшимся снова, который раз за день, дождем, постаревший и обрюзгший, толстые очки придавали его совиному лицу напряженное выражение, щеки подергивались. Англичан среди полицейских не было. Значит, англичане его предали. За ним, согнанные в кучу, стояли подручные, в основном молодые парни. Лейтенант, командовавший операцией, приказал арестованным занять места в крытом грузовике.

У дома нашли «джип» под номером 9831 который был записан на У Со. Но ни оружия, ни военной формы, ни документов при обыске не нашли.

Когда крытый грузовик проезжал по улицам Рангуна, каким-то шестым чувством люди догадывались, что в нем У Со. И несколько раз полицейские машины с трудом прорывались сквозь толпу, спасая арестованных от самосуда.

Улики начали появляться на следующий день. Курьер опознал одного из убийц. Другого опознал журналист. Поваренок, служивший в доме У Со, раскопал в куче кухонной золы обгоревшую нашивку 12-й армии. Саперы нашли на дне озера пять солдатских широкополых шляп, автоматы и поддельный номер 1814.

Исполнители сознались.

Охранять У Со было трудно. С одной стороны, от бирманцев было несколько попыток прорваться в тюрьму и казнить его. С другой — от сторонников. Нашлись и такие — причем весьма высокопоставленные. Охрана тюрьмы была сменена. Охранниками стали члены Лиги.