Аун Сан же не меняется. Все так же предпочитает мундиру клетчатые лоунджи и старенькую рубашку, сразу не поймешь, что это и есть бирманский герой, за которым любой из его солдат, да и вообще любой из молодых бирманцев, пойдет в огонь и воду. Если говорит, то говорит только правду, хотя при этом порой рискует поссориться с японцами. А если не хочет выдать себя, просто промолчит. И может молчать несколько дней подряд.

В Рангуне стал известен такой эпизод. У ворот заместителя Аун Сана стоял солдат. Солдат не столько охранял офицера, сколько ограждал его от многочисленных родственников и просителей, от монахов и прожектеров. В тот день на часах стоял солдат молодой, новобранец, который еще никого из начальства не знал в лицо, — приехал несколько дней назад из деревни и случайно попал в тот редкий день, когда записывали добровольцев.

Солдат видит невысокого человека в лоунджи, который идет, задумавшись, по дороге мимо дома и читает на ходу толстую книгу. Человек прошел было мимо ворот, потом вспомнил что-то, остановился и, закрыв книгу, повернул к дому.

Солдат преградил ему дорогу штыком. Посетитель явно относился к разряду прожектеров — людей надоедливых, которых начальник караула ни в коем случае не велел пускать.

— Мне к полковнику, — сказал посетитель.

— По какому делу?

— Да так, — посетитель не нашел сразу, что ответить, — по личному.

— Заходите к нему в приемные часы в штабе.

— А мне как раз сейчас нужно с ним поговорить.

— Нет, ничего не могу поделать.

Посетитель вдруг весело засмеялся.

— Но мне в самом деле надо повидаться с вашим начальником. Он меня знает.

— Много здесь ходит его знакомых. У вас документы есть?

— Есть. Да вот я лоунджи надел, а документы в брюках. Может, можно позвать разводящего?

Солдат подумал и решил: позову. Странный посетитель. Вдруг сумасшедший какой-нибудь. Может, готовит покушение.

Разводящий, еще не доходя нескольких шагов, вытянулся в струнку и крикнул не своим голосом:

— Пропустить главнокомандующего!

У солдата чуть винтовка из рук не выпала. Сам Бo Теза!

— Спасибо, — сказал Аун Сан и прошел быстро по дорожке к дому.

— Но он совсем не похож на командующего, — растерянно бормотал солдат.

— Что мне теперь с тобой сделать? Опозорил на всю Бирму, — сокрушался разводящий.

И в это время они увидали, как от дома бежит к ним ординарец полковника.

— Часового срочно в дом.

— Все, — сказал солдат. Отдал винтовку разводящему и пошел за ординарцем.

А в кабинете полковника хохотали так, что дрожали чашки в буфете.

Аун Сан при виде солдата вскочил с кресла и подошел к нему. Протянул руку.

— Не обижайтесь, товарищ солдат. Я просил позвать вас сюда, чтобы не было непонимания. Не волнуйтесь. Это мне урок — следующий раз буду носить документы с собой.

Солдат ушел с твердым сознанием того, что командующий все-таки совершенно штатский человек. А в общем так оно и было.

7

Время шло быстро. Было много работы и мало возможностей отдохнуть. Правда, вокруг были товарищи, как и в студенческие годы. Но если тогда вес было ясно, теперь приходилось вести двойную жизнь, причем японцы, узнай они, о чем совещаются члены «Внутреннего круга», о чем говорит Аун Сан с верными офицерами, не пощадили бы бирманского командующего.

Родился сын. Дома было хорошо, дома Аун Сан отдыхал, хотя и признавал, что в домашних вопросах он не первый человек.

До Кин Джи была командиром над командующим, но властью своей не злоупотребляла.