— Нет-нет, что вы! — Имаи даже замахал руками. — Я просто пытаюсь взглянуть на вещи с ее точки зрения. Представьте ситуацию: на ней двое детей, домашнее хозяйство да еще и ночная смена, а он задерживается, гуляет, проматывает с таким трудом отложенные деньги и приходит домой пьяный. Если позволите такое сравнение, жена вытаскивает тонущий корабль и вдруг выясняет, что все это время, пока она надрывается, муж закачивает в него воду. Что чувствует женщина? Я бы сказал, полное бессилие. Большинство мужчин никогда бы не позволили, чтобы их супруга работала в ночную смену, а вот господин Ямамото, похоже, только поощрял ее к этому. По-моему, о хороших отношениях здесь говорить не приходится.

— Я понимаю, к чему вы клоните, но Яои никогда не рассказывала мне об этом.

Про себя, однако, Масако признала, что детектив прекрасно реконструировал ситуацию в семье Ямамото.

— В таком случае, могу только сказать, что она невероятно терпеливая женщина.

— В этом ей не откажешь, — согласилась она.

— Катори-сан. — Детектив поднял глаза от блокнота. — Разве женщина, попав в такое положение, не пытается найти любовника?

— Кто-то, может быть, и ищет, но не Яои.

— То есть у нее нет никого на фабрике…

— Нет, я совершенно уверена, — спокойно ответила Масако, сразу поняв, что именно этот вопрос Имаи хотел задать ей с самого начала.

— А вне фабрики?

— Понятия не имею.

Прежде чем продолжить, детектив немного помолчал.

— Дело в том, что в ту ночь на работу не вышли пятеро мужчин. Может быть, кто-то из них особенно дружен с Ямамото-сан?

Он раскрыл блокнот и повернул его так, чтобы она смогла прочитать имена. Сердце дрогнуло, когда она увидела в списке имя Кадзуо Миямори. Масако покачала головой.

— Нет. Повторяю, Яои не такая.

— Понятно, но…

— Другими словами, — перебила его Масако, — вы думаете, что у Яои есть любовник, который и убил ее мужа?

— Ну что вы, конечно нет! — Детектив даже нахмурился от смущения. — Ничего такого я не думаю. У меня и в мыслях не было…

Тем не менее Масако прекрасно понимала, что именно такая версия событий представлялась полицейскому наиболее вероятной.

— Яои хорошая жена и мать. Ничего другого я сказать о ней не могу.

Едва дав подруге такую характеристику, Масако осознала, что нисколько не погрешила против истины. И вслед за этой мыслью пришла другая: именно потому, что Яои была образцовой женой, все и произошло так, как произошло: предательство мужа подвигло ее убить его. Будь у нее любовник, ничего такого, возможно, и не случилось бы. Так что теория И май строилась на ложной посылке.

— Уверен, вы совершенно правы, — сказал детектив, продолжая тем не менее перелистывать страницы блокнота, словно в надежде найти какие-то другие факты в подтверждение своей версии.

Масако принесла из холодильника кувшин с холодным ячменным чаем и налила стакан для гостя. Имаи осушил его несколькими большими глотками; пока он пил, Масако будто завороженная смотрела на движущийся вверх-вниз кадык, вызвавший не самые приятные воспоминания.

— Извините, — Имаи поставил пустой стакан на стол, — я должен задать вам еще один вопрос. Чистая формальность. Расскажите, пожалуйста, что вы делали в прошлую среду с утра и до полудня.

— Сначала я, как обычно, была на работе. Потом вернулась домой, и все прошло как всегда.

— В тот вечер вы пришли на работу позже обычного, — напомнил Имаи, глядя в свои записки.