— Хорошо, я вам скажу. Тот, с кем я разговаривал, обещал восемь миллионов. Из них три он хочет оставлять себе за посредничество. Остается пять. Я предлагаю, скажем, два мне и три вам. Устроит?

Масако закурила.

— Нет, — без малейшего колебания ответила она. — Меньше чем за пять я за это дело не возьмусь.

Дзюмондзи поперхнулся дымом.

— Пять миллионов?

— Пять миллионов, — повторила она. — Вы, может быть, думаете, что это легко, но я-то знаю лучше. Работа грязная, тяжелая, омерзительная, да еще и кошмары потом не дают покоя. К тому же нужно подходящее место, ванная. Я бы не хотела делать это в своем доме — слишком рискованно. У вас есть что-то на примете?

— Дзэноути-сан сказала, что все делалось в вашей ванной, и я надеялся, что мы и дальше сможем ею пользоваться.

Выставленные Масако условия заметно остудили его энтузиазм.

— А почему не у вас? Вы же, кажется, живете один.

— У меня не дом, а квартира, и ванная слишком маленькая.

— Но у меня этим заниматься почти невозможно. Во-первых, надо выкроить время, когда никого нет, а во-вторых, занести тело необходимо так, чтобы соседи ничего не заметили. Не забудьте и о том, что избавляться придется не только от тела, но и от личных вещей, а это тоже совсем не просто. — Она остановилась, вспомнив молодого бразильца, который выудил выброшенный ключ даже из сточной канавы. Дзюмондзи слушал ее, затаив дыхание. — К тому же сделать все в одиночку практически невозможно. А потом еще нужно все убрать — поверьте, это не менее тяжело. В общем, меньше чем за пять миллионов я в своем доме делать это не стану.

Явно растерянный, Дзюмондзи поднес к губам уже пустую чашку. Заметив, что кофе не осталось, он помахал официантке, которая все еще щебетала у кассы с прочно обосновавшимся там менеджером, и она, кивнув, принесла маленький кофейник со слабеньким напитком, даже не имеющим характерного запаха.

— Вот мое предложение, — заговорил он, когда девушка отошла. — Я привожу груз в ваш дом, я беру на себя одежду и я же занимаюсь вывозом.

— Проблема в том, что у вашего посредника слишком большой аппетит. Вам он назвал цифру восемь, но я не сомневаюсь, что заинтересованным лицам он выставит счет на все десять миллионов. В таком случае ему достаются все пять, и при этом не надо марать руки. Полагаю, речь идет о каком-нибудь вашем приятеле-якудза?

Дзюмондзи кивнул.

— Ваша точка зрения мне понятна. И то, что вы говорите, имеет смысл.

— Я вижу только два варианта: либо он урезает свою долю, либо поднимает цену до десяти миллионов. Думаю, он согласится.

— Хорошо, я поговорю с ним. Но что вы скажете, если мы разделим пять миллионов в пропорции три с половиной на полтора? Три с половиной вам, а полтора мне.

— Никаких шансов.

Она посмотрела на часы — было почти одиннадцать, пора отправляться на работу.

— Пожалуйста, задержитесь еще на минутку.

Дзюмондзи достал из кармана сотовый, явно с целью провести переговоры с третьей стороной и решить все прямо сейчас, не откладывая. Масако, воспользовавшись моментом, прошла в дамскую комнату. Прежде чем вытереть взмокший лоб бумажным полотенцем, она несколько секунд смотрела на свое отражение в зеркале. Ты понимаешь, во что собираешься впутаться? Но к тревоге примешивалась изрядная доля волнения, даже возбуждения. Вспомнив про завалявшийся в сумочке тюбик губной помады, Масако достала его и смело применила по назначению, в результате чего по возвращении к столику была удостоена удивленного взгляда.