К тому же – хоть и был оперуполномоченный неважным лесным следопытом – показалось: шел оставивший следы зверь на задних лапах. «Чтобы лучше видеть, что впереди…» – успокаивал себя опер. Но успокоения помогали слабо.

…А потом они пришли в деревушку. И сразу поняли: опоздали. Совсем чуть-чуть опоздали. Печи в избах стояли еще теплые.

Избы, кстати, оказались странные, совсем не похожие на ладные, с любовью и на долгие годы возведенные дома таежных деревень, где приходилось бывать Синягину. Тяп-ляп, на скорую руку сложенные из неошкуренных бревен срубы, никаких резных украшений. В узеньких окнах – ни единого стекла, не иначе как зимой наглухо затыкали чем-то… Никаких крылечек-приступочек – открыл криво сколоченную дверь и следующим шагом окажешься внутри, на земляном полу.

В общем, свинарники какие-то, а не людское жилье. Что удивительно – настоящих свинарников в деревушке не было. И хлевов – местные жители именовали их «стайками» – не было. Равно как и птичников, и других предназначенных для животины надворных построек…

«Сектанты какие-нибудь? – неуверенно подумал Синягин. – Толстовцы? Мясо не потребляют? Но почему тогда даже ни единой собачьей конуры нет?»

Огороды, впрочем, имелись. Вернее, не так… Огород – это нечто огороженное. А здесь никаких изгородей вокруг небольших делянок, где – неухоженные и непрополотые – росли картошка, морковка, свекла. Росли вперемешку, без какого-то намека на отдельные грядки. Овощи мелкие, выродившиеся – словно бы остались дички от давно вымерших или съехавших былых жителей… Но нет, в паре изб обнаружились горшки с варевом из этих самых плодов земли – причем нерезаных и нечищеных.

А самое странное – в деревне было полным-полно медвежьих следов! Больше того, во многих местах на бревнах срубов Синягин видел следы когтей!

Не по себе ему стало, неприятно и муторно. Не оставляло ощущение, что из обступившей дома тайги на незваных пришельцев устремлены взгляды. Тяжелые взгляды… Нелюдские…

Остальные чувствовали себя не лучше. Обыскивали деревушку настороже, не выпуская из рук оружия. И задерживаться не стали.

Уходя, все строения, ни одного не пропустив, подожгли. Благо ветерок тянул в сторону болотца, большого пала опасаться не приходилось.

Шагая обратно, к большаку, оперуполномоченный Синягин часто оглядывался на встающие над тайгой столбы дыма. Всё казалось, что неведомые хозяева странного места бросятся в погоню, отомстят кроваво и страшно…

Обошлось.

* * *

Организация, именуемая НКВД, славилась тем, что никогда и ни про кого не забывала.

Не осталась забытой и эта деревня. Выждав больше года, в ноябре сорокового предприняли новую экспедицию. Расчет был прост: если таежные отшельники не ушли с насиженного места, отстроились заново – можно прихватить всех. На снегу любой след виден, – на сей раз раствориться в тайге не получится.

Не вышло. Нашли лишь обугленные, коряво сложенные печи на присыпанных снежком пепелищах… Дело отправили в архив.

Синягин во втором походе не участвовал, но о результатах его знал. И поневоле мысли его часто возвращались к странному этому делу… В какую-такую тайну влетел ненароком Мурашов? Краешек какой загадки довелось увидеть их отряду?

Ответов не было.

Очень хотелось потолковать еще раз с геологом – по-простому, под бутылку, без протокола… Не довелось.