— А откуда вы взялись? — спросил мужик со снайперской винтовкой, опуская оружие. Остальные повторили за ним.

— Давайте сосредоточимся на моём вопросе, — отрезал я. Рассказывать об Авалоне в мои планы не входило.

Марк вздохнул, потирая виски, и кивнул на ящики, приглашая нас сесть.

Я остался стоять, но команда расселась, сохраняя бдительность.

Катя опустила острие кинжалов в пол, но её взгляд шарил по углам.

Юки прислонился к стене, его мечи были убраны, но руки лежали на рукоятях.

Дэвид, как обычно, стоял в стороне, подбрасывая топор и всем своим видом показывая, что ему плевать на происходящее.

— Перестань, — резко бросил ему я, на что одиночка хмыкнул и повторил позу Юки у стены, но оружие убрал.

Марк сглотнул, его пальцы впились в ладони, оставляя красные следы. Глаза, покрасневшие от усталости, смотрели куда-то в пустоту, словно он заново переживал тот день.

— Я был в мастерской, — начал он, стараясь держать себя в руках. — Радио на столе хрипело, ведущий орал про толпу на площади. Сначала подумал, что это розыгрыш, но его голос… он надрывался, захлёбывался, будто его душили, знаете. Я панику чувствовал даже через радио! Он кричал, что люди рвут друг друга зубами. Подумал, что это розыгрыш какой-то глупый, выключил радио, но тишина стала хуже. С улицы тогда услышал рёв — не человеческий, не звериный, а… какой-то другой, не знаю, как объяснить. Я открыл дверь, чтобы посмотреть. Сосед, Дэвид, бежал по улице.

— Ты что ли? — ехидно кивнула Катя в сторону одиночки. Он лишь злобно оскалился, а Марк продолжал:

— За ним гналась тварь. Серая, сгорбленная, с когтями, длинными такими. Она догнала его в два прыжка. Я видел, как когти вошли ему в спину, как кровь брызнула на стену, как он закричал — так, что у меня до сих пор уши звенят. Тварь разорвала его, как тряпку! Кишки на асфальт вывалились, бррр. А мразь эта, она… она повернулась ко мне, будто чувствовала. Я успел — захлопнул дверь и забаррикадировал её верстаком, ящиками, всем, что попалось под руку. Слышал, как она скребёт когтями по металлу, как воет. Я сидел в темноте с отвёрткой в руках, дрожал, как баба и молился, чтобы она не вошла. Не знаю, сколько просидел — очень долго.

— Это был первый день, — сказал я тихо. — А что творилось на улицах? Кто-то видел, как всё разворачивалось?

Женщина, державшая подростка за руку, подняла взгляд и заговорила.

— Я видела. Я была в офисе, на десятом этаже. Сотни криков. Улица внизу горела. И машины горели, а люди бежали, падали, их топтали — настоящий хаос. А потом… — она замолчала, её пальцы впились в руку сына, оставляя белые пятна на коже. — Демоны не бежали, они шли медленно. Знаете, будто понимали, что никто не уйдёт. Один мужик пытался отбиться монтировкой, бил изо всех сил, но тварь схватила его за голову и раздавила. Одна женщина с ребёнком бежала, но тварь прыгнула, вцепилась в неё, разорвала горло, а ребёнок… он просто стоял и кричал, пока другое существо не утащило его в темноту. Я выбралась через пожарную лестницу, когда всё затихло. Бежала, пока не нашла сына. До сих пор не знаю, как мы выжили. Просто повезло.

Олеся кивнула.

— Ну, допустим, первые дни был ад. А потом? Что дальше? Они просто так и бродили? Не видели ли вы, как появлялись новые существа?

К моему удивлению, ответил подросток, сидевший рядом с матерью. голос оказался твёрдым:

— Нет, как появились новые, никто из нас не знает. Но твари рыскали повсюду, некоторые жрали тела. Армия и полиция пытались сдержать их, но… — парень махнул рукой. — В общем, страна пала за первую неделю.

Катя задумчиво спросила:

— Как вы вообще нашли друг друга? Как собрались здесь?

Коренастый мужчина с дробовиком, один из тех, кто выглядел бойцом, ответил:

— Я их собрал.