— Да, он… Пожалуйста, не сдавайте меня Демидовым! Они меня уничтожат!

— Так Демидовым же дела до завода нет. Чего тебе бояться? — я усмехнулся. — Где общежитие?

Директор несколько секунд обреченно смотрел на меня, затем указал дрожащей рукой в окно, на соседнее здание.

Мы с Димоном переглянулись и вышли, оставив Ковалёва трястись в своём кабинете. Что ж, пожалуй, теперь у мужика будут серьёзные проблемы, но меня это не волновало. Он, наверняка, либо был в доле, либо ему пригрозили, и он не сообщил Щегловым. И это уже его проблемы.

У общежития стояли два охранника, оба крепкие, с суровыми мордами. Дождь лил как из ведра, и они явно были не в настроении. Завидев нас, они напряглись, и один из них шагнул вперёд, загораживая вход.

— Прохода нет, — буркнул он. Его рука лежала на дубинке, висящей на поясе.

Димон не удержался и молча показал на орла с планетой на куртке. Их глаза расширились, и я заметил, как второй охранник сглотнул. Что-то нервная реакция у всех на Демидовых.

— Назови причину визита, — сказал первый, но голос чуть дрожал.

— Пропусти, — жёстко сказал я, шагнув ближе. — Дело не твоё.

Димон двинулся следом, и я услышал, как он хрустнул костяшками. Охранники переглянулись, и второй пробормотал что-то невнятное, но с места не сдвинулся.

— Говорю ещё раз, — я понизил голос, глядя первому в глаза. — Пропусти. Или мы сами зайдём, а ты будешь валяться в луже.

Их лица побледнели.

— Ладно, проходите…

Я видел, как оба дёргаются. Рыльце в пушку, как пить дать. Что-то знают по ходу, иначе чего так пугаться-то? Да нет, они явно тут в доле. Ну или точно знают, что тут творится. Размениваться на это сейчас смысла нет — сообщим обо всём Василию, это уже его забота, кого тут карать и за что.

— Чё-то они мутные, — сказал Димон, когда мы вошли в холл общежития. Внутри пахло сыростью и кофе. — Видал, как задёргались? Как тараканы, когда на кухне свет включаешь.

— Ага, — кивнул я, оглядывая обшарпанные стены. — Пока просто на заметку возьмем, прижмём если что. Где там говоришь, самый явный из подозрительных рабочих живёт?

Мы поднялись на второй этаж, к комнате 214. Коридор был узким, с потёртым линолеумом и облупившейся краской на стенах. В дверь я стучать не стал — пнул её ногой, и она распахнулась с противным скрипом. Внутри сидел мужик лет тридцати, в мятой футболе, с красными глазами и бледным лицом. На столе перед ним лежал пакетик с белым порошком.

Увидев нас, он вскочил, но Димон был быстрее. В два шага оказался рядом и прижал его к стене, схватив за воротник.

— Не дёргайся, — сказал я, закрывая дверь за собой. Комната воняла потом. — Кто тебе таскает эту дрянь? Звони, пусть сюда подваливает. Придумай что-нибудь.

Мужик молчал, его глаза бегали, но я видел, что он напуган. Пот стекал по его лбу, и он попытался вырваться, но Димон держал крепко. Я кивнул, и лучник слегка надавил ему на шею. Мужик закашлялся и выдавил:

— Я… я позвоню. Он приедет.

— Молодец. Звони, — сказал я, скрестив руки. — Только не вычуди ничего. Лишнее слово скажешь — будет очень плохо.

Он дрожащими руками достал телефон, набрал номер и пробормотал что-то про «вечеринку и хороший объем товара». Его голос дрожал, и мне показалось, что он боится не только нас, но и того, с кем говорит.

— Умница, — сказал Димон и отпустил его. Я оглядел комнату. Кроме пакетика с солью, ничего подозрительного не было. — Теперь сиди тихо, телефон заберёшь у охраны вечером.

Мы забрали его мобилу и спустились, решив ждать барыгу на улице. Машину мы загнали за угол, чтоб не светилась, и укрылись под навесом, наблюдая за воротами.