– Что ж, извольте, – пожал плечами Лившиц. – Ваше максимально подробное досье, дополненное многочисленными документами, а также фото-, видео – и аудиоматериалами, находится в нашей закрытой корпоративной базе данных. Я как член правления, обладаю доступом высшего уровня. Если хотите – я войду в нее прямо сейчас, через ваш компьютер, и скопирую файл, чтобы вы могли ознакомиться. Но мне кажется, это лишнее. Для оценки уровня нашей информированности будет более чем достаточно, если я по памяти процитирую некоторые его пункты. Итак, – Зиновий Натанович кашлянул, прочищая горло. – Биографию, подробности трехлетнего пребывания в зоне и этапы становления вас как бандитского авторитета по кличке Рэмбо, включая вашу первую крупную добычу – эс-пэ «Союз-Бавария» и последующую войну с сыном вора в законе Чалым, мы опустим. Отмечу лишь, что вы раньше многих остальных бандитов, еще в начале девяностых годов, поняли, что заниматься бизнесом для джентльменов удачи не «в падлу», а напротив – достигнув определенного уровня авторитета и благосостояния, нужно думать о будущем, обязательно начинать вкладывать деньги в легальный бизнес, чтобы затем, по мере увеличения активов, шаг за шагом отходить от рэкета. Кто этого так и не понял, тот давно сгинул в тюрьмах или отдыхает в лучшем из миров… Начнем мы, пожалуй, с момента вашего знакомства с бывшим полковником Самариным и его так называемой приемной дочерью, поскольку встреча в деревне Ольховка стала отправной точкой вашего последующего финансового взлета и началом нового этапа в жизни. В жизни, в которой вместо крутого накачанного гангстера по прозвищу Рэмбо, появился уважаемый и успешный предприниматель Владислав Александрович Невский, основавший год за годом крепнущую и расширяющуюся империю под названием «НВК-система».

– Вы сказали «так называемой приемной дочерью», – по спине Влада пробежал неприятный холодок. – Что это значит?

– Простите, я не совсем точно выразился, – уточнил гость. – Разумеется, юридически ваша супруга, Светлана, и есть приемная дочь Самарина. Дочь его второй жены, Валентины Владимировны Антоновой, вдовы погибшего боевого товарища. Это правда. Но, употребив выражение «так называемой» я не оговорился. Просто имел в виду нечто другое. Лившиц сделал паузу. Нахмурился.

– Владислав Александрович, я отдаю себе отчет, что информация, которой я располагаю, произведет на вас… мягко говоря… очень сильное впечатление. Однако я буду честен перед вами, поскольку очень рассчитываю, что по завершении сегодняшней встречи мы найдем точки соприкосновения, станем деловыми и стратегическими партнерами и в самом ближайшем будущем сможем добиться больших успехов как на финансовом, так и на политическом поле…

– Ближе к телу, уважаемый! – перебил потемневший лицом Рэмбо. – Что я должен знать?!

Инициатива в разговоре была целиком на стороне Лившица, и Невского это раздражало. Он привык всегда и везде держать ситуацию под контролем и в любом диалоге играть роль ведущего. Однако сейчас все обстояло с точностью до наоборот. И Невского это откровенно бесило. А тут, бляха, еще какие-то непонятные тайны мадридского двора вылезают, о которых почему-то известно москвичам, а он сам – ни сном ни духом.

– Не торопитесь, Владислав Александрович. Информацией, как ядом, тоже можно отравиться. Если сразу и много, – философски предостерег Лившиц. Он поставил на колени портплед, достал из него два листа с текстом. Один положил на стол, перевернув лицевой стороной вниз, второй протянул Рэмбо. – Это кое-что, вкратце, о теневых сторонах вашего бизнеса, без лишних подробностей. Для того, чтобы вы смогли оценить.

Невский взял лист, пробежал глазами по строчкам.