– Это лишнее, – покачал головой Лившиц. – Мы ведь с вами, в конце концов, просто деловые люди, которые только что заключили очень важную и выгодную во всех отношениях сделку. По закону жанра стоило бы по такому поводу пропустить по рюмочке хорошего коньячка, но, – не дождавшись ответного рукопожатия, Зиновий Натанович нарочито-сокрушенно развел руки в стороны, – я, извините, алкоголь уже лет десять как не употребляю. Совсем. Поэтому ограничимся телефонным звонком, завтра… – Лившиц взглянул на часы, – точнее, уже сегодня утром. В девять сорок пять у меня рейс на Москву. И прежде чем подняться в воздух, я хотел бы знать ваше окончательное решение, Владислав Александрович. Вы с нами, или… против нас. Очень надеюсь, что, выбрав вас из числа других кандидатур, мы поступили правильно и не ошиблись. Номер моего телефона на визитной карточке, которую вы в начале нашей беседы положили на календарь. Что ж, время позднее. Рад был познакомиться. Уверен – эта наша встреча далеко не последняя. До свидания.

Взяв портплед, столичный эмиссар окатил Невского холодным взглядом и, развернувшись, быстрым шагом покинул кабинет. Через минуту внизу, во дворе, послышался тихий гул машины отъезжающей к воротам виллы и, наконец, все стихло. Невский опустил жалюзи, отошел от окна, снова упал в кресло, забросил ноги на стол, откинулся на высокую кожаную спинку и прикрыл глаза, пытаясь совладать с клокочущими внутри эмоциями и успокоиться. Потом потянулся, взял телефон и набрал номер круглосуточной коммерческой справочной службы Петербурга. Дождавшись ответа оператора, устало сказал:

– Доброй ночи, милая девушка. Не подскажете адрес и телефон частной медицинской клиники, где можно сдать кровь на анализ ДНК. Что? Да, на предмет установления отцовства. Так. Так. Понял. Сколько? Две с половиной тысячи долларов? И как долго ждать результата, неизвестно? Пять дней. Ясно. Нет, больше ничего. Спасибо. Удачно вам отдежурить. – Отключив связь, Рэмбо бросил мобильник на стол и, влажными от внезапно навернувшихся слез глазами посмотрел на стоящую на столе, в зеленой малахитовой рамке, фотографию сына. Процедил, скрипя зубами:

– Эти твари сами лоханулись. Мы с тобой одной крови, Егор Владиславович. Я это чувствую. Я всегда чувствую…

Посидев немного в неподвижности, Влад снова взял телефон, набрал номер личного семейного врача и договорился с профессором о взятии у мальчика и у него самого анализа крови и передачи их в лабораторию для исследования. О точной дате анализа пока не договаривались. Влад пообещал перезвонить завтра. Надо было еще придумать, как обтяпать это дело, чтобы Светка ни о чем не узнала и не догадалась до тех пор, пока не будет готов окончательный результат.

Двумя часами позже, перед тем как идти в душ, Невский заглянул в детскую. Постоял возле кроватки, глядя на залитого лунным светом малыша и слушая, как обнявший медвежонка Тедди ребенок сладко сопит во сне. Склонился, поправил одеяло, осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал Егорку в горячую щечку и почти беззвучно прошептал:

– Спокойной ночи, сынок.

Глава 2

НОВГОРОДСКИЙ ГАМБИТ

Движение по главной автомагистрали страны, соединяющей Северную Пальмиру с первопрестольной, более чем оживленное даже по выходным. Но и пацаны оказались не лыком шиты. От Питера до Новгорода посланные Фролом на разбор Витек и Годзила долетели за два часа, лихо закладывая виражи и без остатка выжимая из джипа все упрятанные узкоглазыми япошками под капотом турбодизельные лошадиные силы.

В отличие от самого северного в мире мегаполиса неспешный и провинциальный Новгород в половине восьмого утра субботы представлял собой этакое русское сонное царство и напоминал медленно оживающий после лютой зимы, только-только пригретый солнышком муравейник.