Финн распряг лошадей, накормил и напоил их, почистил, после чего, вытащив из стойл навоз и настелив свежей соломы, счел свой долг выполненным. Задув фонари, он вышел во двор и обнаружил, что уже занимается утро. Еще раз осмотревшись и прикинув маршрут возможного бегства, парнишка зашел в открытую дверь трактира. Джордж, как и обещал, оказался на кухне. В просторном помещении, на удивление чистом и прибранном, глазам Финна предстали кирпичные печи с чугунными вставками и развешанные на стенах и потолке разнообразные доски для резки и разделки, котелки и сковородки, а также окорока и травы. Через круглые плашки длинного окна пробивались первые лучи солнца.

— В конюшне полный порядок, — отрапортовал Финн, взял длинный нож и опробовал лезвие. — Я наточу этот ножичек, коли вы не против, да нарежу грудинку, если ее будут подавать.

— Положи чертов нож, — осадил парнишку вошедший на кухню громила с огромным мешком муки за плечом. Ноша, казалось, была ему совершенно не в тягость, он лишь наклонился, чтобы не задеть дверной косяк.

— Да, сэр, — отозвался Финн и послушно положил нож.

Вновь пришедший оказался сущим гигантом — высоким, крепко сложенным — весьма грозного вида. У него были черные длинные волосы, в глазах плясал недобрый огонек. Его левая рука висела на перевязи, перепачканной запекшейся кровью.

— Это мистер Макфи, — представил здоровяка Джордж. — Особа весьма привередливая. Я ему сказал, что тебе нужно устроить испытание на кухне, Ньюмен. Будешь делать, как он велит, если хоть что-то соображаешь.

— Если бы он хоть что-то соображал, его бы и духу здесь не было, — бросил Макфи, не глядя на Финна, и поставил здоровой рукой мешок на пол.

— Я все же останусь, сэр, с вашего позволения, — отозвался парнишка.

— Ну тогда заточи нож, если сможешь, сынок, — снова заговорил Макфи. — Опробуем лезвие на твоей руке. Если у тебя не получится и мне придется доводить его самому, то останешься без уха. Приготовим его в супе шутки ради, как французы — свинячьи ушки. Назовем его «ушной суп Макфи».

Финн уставился на громилу, оторопев от подобной шутки, вот только на лице того не было заметно и тени юмора — скорее, еле сдерживаемая ярость. Мальчишка снова взял нож и опробовал его, а затем принялся аккуратно водить им по точилу, искренне жалея, что натрепал Джорджу о своем опыте сыродела. Если Макфи вздумает проверять его навыки в этой области, придется бежать, поскольку об изготовлении сыров он имел столько же представления, сколько и о строительстве дымоходов. Наконец он передал здоровяку нож, и тот тут же схватил его перевязанной рукой за запястье.

— Раскрой ладонь, сынок, — велел Макфи. — Запомни хорошенько: если я обещаю что-то сделать, я это обязательно делаю.

Финн послушался. Похоже, безопаснее было подчиниться, поскольку сейчас возможности для бегства не представлялось. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, когда великан легонько полоснул его по ладони, из которой немедленно хлынула кровь. Дотянувшись до стоящего на доске для резки хлеба глиняного кувшина, Макфи взял из нее щепоть черной пыли и сунул ее под нос Финну.

— Это измельченные человеческие кости, перемешанные с угольной пылью, которые доктор добавляет в свою еду, как другие добавляют соль. Коли у тебя есть голова на плечах, сынок, остерегайся доктора. С этой поры ты слушаешься меня — и лучше выполняй мои распоряжения поживее, иначе перережу тебе глотку да скормлю тушку свиньям, — с этими словами он высыпал пыль на располосованную ладонь парнишки и втер ее в рану большим пальцем.