|
В зале обнаружилось всего два посетителя, потягивавших пиво под сыр и маринованные яйца. Один из них, смуглый, изначально обладал точеными чертами лица, некогда изрядно подпорченными: одно ухо у него напрочь отсутствовало, а от лба до рта тянулся ужасный шрам, рассекавший заодно и ноздрю, которая неправильно срослась. Кабы не перечисленные жуткие увечья, в привлекательности отказать ему было бы нельзя. Его товарищ — тот самый, что пару секунд назад стоял в дверях, — теперь сидел без шляпы, до этого скрывавшей, что на его крупной круглой голове из волос только и имелось что гало темных прядей. Он опять радостно кивнул Лэнгдону, который заставил себя улыбнуться и кивнуть в ответ. Наверно, этот тип по природе жизнерадостен, поскольку туповат, решил про себя Сент-Ив. Тем не менее благодушный настрой незнакомца несколько скрасил утро. Что ж, полезный урок касательно недооцененного умения довольствоваться самим фактом собственного существования.
Из кухни вышел трактирщик и, по заказу Хасбро нацедив две кружки горького пива, поставил их на барную стойку. На вопрос о еде ответил с достоинством и уверенно: — Если вам быстро и с собой, джентльмены, могу предложить холодное седло барашка по-индийски, то бишь приправленное карри и фигами, или пироги с грибами и курицей. — Пироги, пожалуй, — определился Хасбро. — И эль в бутылках, если имеется. — У нас как раз появились эти новые бутылки с навинчивающейся крышкой, сэр, всего неделю назад. Вам шесть, или полдюжины хватит? — трактирщик расхохотался над собственной шуткой с таким воодушевлением, что настроение Сент-Ива внезапно снова поднялось, и он ощутил признательность и за кружку пива, которое теперь прихлебывал большими глотками, одновременно прислушиваясь к разговору за столом. — Да чудной он какой-то, таких еще поискать нужно, — достаточно громко, чтобы его можно было расслышать, заявил, по видимости, весельчак с лысой макушкой. — Лично я треклятым горбунам не доверяю! — Джордж, думай, что говоришь. Человек не виноват, что у него горб! Да и не тебе поносить других, красавчик с головой-дыней. И мозгами-семечками. — А я по роже его сужу, а не по горбу, — парировал тот, кого назвали Джорджем. — И мальчонке не позавидуешь, иметь родственничком такого урода. По мне, так лучше быть вовсе сиротой, чем иметь дядюшку, смахивающего на черта. — Джентльмены, вы, как я слышу, толкуете о мальчике и горбуне, — взволнованно вмешался в разговор Сент-Ив. — Не подумайте, что я какой-то Великий инквизитор, но вы их недавно повстречали? — Да с час назад, а, Фред? — Примерно так. Под Вротамхиллом, если вам знакомо это место, сэр, — сухо и корректно отозвался тип со шрамом. — На Гринвичской дороге? — уточнил Лэнгдон. — Не, сэр. На Грейвзендской, — пояснил Джордж. — Там мост был, мост Трелони назывался, в честь старого сквайра. Его построили, еще ваша бабушка не родилась, сэр, но вот неделю назад подорвали адской машинкой. Тот горбун собирался дать крюка через Станстед, что получилось бы намного дольше, но мы наставили его на путь истинный — показали ему начало старой Дороги пилигримов. А на Крюковом лугу под Харвелом он снова выедет на большак. Это самый короткий путь, сэр, и до Грейвзенда оттуда рукой подать, уж я-то знаю наверняка. — Опишите мальчика, прошу вас, — едва ли не взмолился Лэнгдон. Сердце его отчаянно колотилось, а трактирщик, как назло, собирал провизию ужасно неторопливо. — Да маленький такой мальчонка, — отвечал Джордж. — Года четыре примерно. Темные волосы, и подкормить не мешало бы, кстати. Причем радостью он отнюдь не светился, доложу я вам. |
