Она отвязала лошадей и повела их к реке.

Ее удивило, какую душевную боль могла причинять его холодность. Монти вел себя так, как будто не питал к ней никакой симпатии, как будто она была обыкновенным наемным работником, чьей обязанностью было бесприкословно выполнять его приказания. Но ответная реакция на такое поведение молодого человека удивила девушку как ничто другое: она ожидала от себя вспышки гнева, которого не было. Было только некоторое замешательство и удивление.

Лошади вошли в реку и опустили морды в прогретую солнечными лучами воду.

Ей очень хотелось нравиться Монти. Чтобы он думал не только о том, что она красива. Ей мало было даже того, если бы он льстил ей, старался исполнить любую ее прихоть или жалел ее. Айрис хотела, чтобы Монти Рандольф любил ее. Не так уж много она и просила, но, вспомнив его полный холодного презрения взгляд, подумала, что это невозможно.

Айрис никогда не испытывала подобного чувства по отношению к мужчине и не могла понять, что это чувство означало. Она знала только одно: она была в растерянности. Девушка привыкла быть самоуверенной, думать, что знает мужчин и умеет управлять ими. И с Монти она прежде была такой. Но не теперь. Молодой человек путал ее мысли и планы, вводя в заблуждение. Монти, несомненно, привлекала ее красота, но не более. Он не любил ее.

Утолив жажду, лошади оторвались от воды. Айрис повела их на траву, растущую между деревьями. Даже избалованная девочка, не приученная ни к какой работе, справилась бы с этим. Но девушку впереди ожидали неожиданности.

Айрис никак не могла понять, почему продолжала спорить с Монти о вещах, в которых или не разбиралась, или разбиралась плохо и в которых он, в чем не было никакого сомнения, разбирался лучше всех. Если бы девушке сейчас поручили организовать вечер или встречу важного лица, она бы, естественно, знала, что делать и как делать. Но, видимо, пришло время признать, что здесь, в бескрайней и суровой прерии, Монти знал все, а она ничего.

Когда Айрис вернулась к костру, юноша готовил ужин. Он отрезал от куска сушеной говядины маленькие ломтики и бросал их в котелок с водой. Он лишь на секунду оторвался от своего занятия, чтобы подать ей чашку горячего ароматного кофе.

– Что ты готовишь? – спросила девушка. Кофе был черезчур горячим и чашку некуда было поставить, поэтому Айрис держала ее в руке и поджидала, пока напиток охладится.

– Это будет суп с говядиной, – последовал ответ. – Я всегда беру с собой валеное мясо и сушеные овощи. Все получается быстро и легко. Но, конечно, если ты хочешь приготовить что-нибудь…

– Я не готовлю.

Айрис сразу же поняла, что снова сказала что-то не то.

– Не готовишь или не умеешь готовить?

– И то и другое, – заикаясь, ответила девушка, поеживаясь от его взгляда. Монти смотрел на нее как на редкое неведомое существо.

– Хелен! – пренебрежительно бросил он. – Как же я мог забыть.

Монти отрезал последний кусочек и начал помешивать варево.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Айрис, готовясь защищать свою мать.

– Хелен считала кухню ниже своего достоинства. Мне бы следовало догадаться, что она и дочери не позволила научиться готовить.

– Ты не имеешь права глумиться ни над моей матерью, ни надо мной. Многие женщины не умеют готовить.

– Я таких не знаю. Вот Роза великолепно готовит.

Ну конечно, подумала Айрис, Роза ведь само совершенство. И готовит, и, вероятно, убирает в доме, и работает в саду, и подает на стол, и моет гору грязной посуды после еды… А затем, наверное, шьет себе халаты и платья и появляется на балу, выглядя как Золушка.