— Она едва сдержала крик.

Взгляд Сандекера неожиданно стал враждебным.

— Проклятый сукин сын. — Он внимательно посмотрел на Питта. — Вы тоже это заметили?

— Да.

Это лишь усилило гнев Сандекера.

— Тогда почему не остановили его?

— Не мог, — ответил Питт. — Для этого пришлось бы выйти из образа. У Рондхейма есть все основания считать меня голубым. Я хочу, чтобы он и дальше так думал.

— Хотелось бы думать, что вы отдаете себе отчет в своих действиях, — мрачно сказал Сандекер. — Однако, боюсь, хвастая, что вы художник, вы загнали себя в угол. Я точно знаю, вы и прямую не способны провести. «Естественное извержение света и цвета», Бог ты мой!

— А мне это и не нужно. Эту маленькую работу выполнит за меня Тиди. Я видел ее работы. Они очень хороши.

— Я пишу абстрактные картины. — На хорошеньком лице Тиди появилось обиженное выражение. — Никогда не пыталась написать пейзаж.

— Переделайте, — решительно сказал Питт. — Допустим, это будет абстрактный пейзаж. Нам ведь не нужно произвести впечатление на главного хранителя Лувра.

— Но у меня нет красок, — заныла Тиди. — К тому же мы с адмиралом послезавтра улетаем в Вашингтон.

— Ваш рейс только что отменили. — Питт повернулся к Сандекеру. — Я прав, адмирал?

Сандекер сложил руки и несколько мгновений размышлял.

— Учитывая, что мы узнали за последние несколько часов, думаю, я еще задержусь здесь на пару дней.

— Перемена климата вам полезна, — сказал Питт. — Возможно, вы даже порыбачите.

Сандекер разглядывал лицо Питта.

— Игра в голубого, курсы рисования, рыболовная экспедиция. Может, расскажете, что происходит в вашем плодовитом воображении?

Питт взял стакан и покрутил воду в нем.

— Черный самолет, — тихо сказал он. — Черный самолет, который лежит у берега под саваном воды.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В десять утра они отыскали двенадцатый причал, и высокий, смуглый охранник Файри пропустил их за шлагбаум. Сандекер оделся во все старое, мятое, нахлобучил грязную шляпу с обвисшими полями, а с собой тащил ящик с рыболовными принадлежностями и удочку. Тиди была в брюках, в теплой вязаной кофте и в непромокаемом плаще. Под мышкой она несла мольберт, на плече сумку и обе руки глубоко засунула в карманы плаща. Охранник провел классический обыск, прощупав Питта, который, изящно виляя бедрами, шел последним.

Если Сандекер и Тиди выглядели и были одеты как рыбаки, то Питт смахивал на майскую королеву. На нем были красные замшевые туфли без застежек, многоцветные полосатые брюки (такие тесные, что с трудом натягивались и грозили лопнуть по швам) на вышитом поясе шириной в два дюйма и пурпурный свитер, украшенный у выреза желтым платком. Питт часто моргал глазами за круглыми очками в стальной оправе а ля Бенджамин Франклин, а на голове красовалась вязаная шапочка с кисточками. У охранника медленно отвисла челюсть.

— Привет, милый, — сказал Питт и застенчиво улыбнулся. — Наша лодка готова?

Охранник, разинув рот, глядел пустыми глазами, не в силах общаться с явившимся перед ним видением.

— Ну, ну, — сказал Питт. — Мисс Файри великодушно разрешила нам воспользоваться одной из ее лодок. Которой из них?

При этом он в упор смотрел на промежность охранника.

Охранник встрепенулся, словно его пнули, и изумление на его лице быстро сменилось отвращением. Ни слова не говоря, он повел их по причалу, через сто футов остановился и показал на сверкающий нарядный тридцатидвухфутовый катер «Крис крафт».