– Так ты вызвалась развести для меня свои ноги?

Она сжалась от его грубости, подтверждая его догадку. Большинство ангелов такие чопорные.

– Я посланница, а не наложница. И пришла сюда, чтобы убедить тебя, перестать быть дураком.

– Ах. – Не отрывая взгляда от ангельши, Азагот поднёс бутылку к губам и сделал глубокий, длинный глоток, наслаждаясь сладким жжением жидкости, льющейся в горло.

Он пил пока Мариэлла не скривилась, осуждающее выражение угрожало раскрошить ее кожу, и с преувеличенным наслаждением, Азагот облизнулся и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Так, вот в чем дело. Я не собираюсь больше с тобой торговаться.

– Нет, собираешься.

Осторожно поставив бутылку на блокнот, Азагот поднялся на ноги и обошел стол, отмечая, что ангельша пыталась удержать свое ущемленное выражение, пока ее медные глаза оценивали его с головы до ног.

Ей понравились его слаксы и водолазка..., и то как она напряглась говорило, что Мариэлла презирает то, что он ей может нравится. Боги, он любил пакостить ангелам.

– Или что?

– Либо, – ответила она, низким от унынья и обреченности тоном, – мы заменим тебя.

Азагот засмеялся.

– Хорошо. Замените меня. Я застрял в этом царстве на тысячи лет, не имея дел ни с кем, кроме демонов, злых людей, и ангелов, которых должен обслуживать по требованию Небес. Кто-то другой может заняться этой дерьмовой работой.

– Не думаю, что ты понял, – сказала она шелковистым голосом. – Заменить – что-то вроде уничтожить.

Пульс Азагота подскочил на ступеньку. Ему нравилось, когда кто-то угрожал. Игра началась.

– А я думаю, это ты не понимаешь. Ты не можешь меня уничтожить. Я поставил защиту.

Глаза Мариэллы сузились в тонкие щелки.

– Какую еще защиту?

Он выдержал драматичную паузу, отчасти желая позлить ангельшу, а частично потому, что хотел насладиться чувством приближающейся победы. Наконец, Азагот сплел пальцы как мультяшный злодей и произнес:

– Такую, которая в случае моей смерти освободит души всех демонов из Шеул-гра.

Она задохнулась от возмущения. Потому что, конечно же, ей нравилось угрожать Азаготу, но такой поворот был явно не честной игрой.

– И Гадес это позволил?

Гадес, который правил Внутренним Святилищем Шеул-гра, мало что мог сказать, если Азагот уже все решил, но они давным-давно выработали рабочие отношения, которые дали падшему ангелу власть над Внутренним Святилищем.

При необходимости Азагот мог взять над ним верх, но в основном, он оставлял Гадеса в покое.

– Вообще то, – сказал Азагот, небрежно упираясь бедром в рабочий стол, – именно Гадес это предложил.

– Синеволосый ублюдок.

Это он ей простит. Гадес был мудаком мирового класса. Азаготу это нравилось в падших ангелах.

– Теперь, – сказал он, – ты выслушаешь мои требования.

– Какие? – спросила она сквозь сжатые зубы.

– Я хочу женщину.

Она окинула Азагота недовольным взглядом.

– А кого по твоему, мы тебе присылали? Ты продолжаешь отсылать их.

– Мне не нужна женщина для секса, – сказал он настолько вульгарно насколько мог. Это сводило ангелов с ума, и в подтверждение, губы Мариэллы искривились так, словно она попробовала лимон. – Я хочу оставить себе одну.

Возмущение окрасило ее идеальную, цвета слоновой кости, кожу.

– Ты хочешь держать ангела? В виде кого? Домашнего питомца?

– Супруги.

– О-о, просто великолепно. – Мариэлла засмеялась, и обычно такая холодная кровь в жилах Азагота начала разогреваться.