– Откуда у вас эти сведения? – сказал Лопухин, не выражая к рассказу, как показалось Азефу, ни интереса, ни доверия.

– Я сам был в Орле, я объехал несколько городов, – сказал Азеф.

– Так. Мы проверим. И примем меры. Есть у вас еще что нибудь ко мне? – Лопухин взглянул на часы.

– Есть.

– Пожалуйста.

– Готовится покушение на вашу жизнь, – проговорил Азеф, глядя в лицо Лопухину. И несмотря на всю сдержанность директора, заметил, по его лицу пробежала тень. Лицо дрогнуло. Директор не ответил и не менял позы.

– Известно доподлинно, – гнусаво рокотал Азеф, – за вами установлена слежка, террористы выслеживают вас.

– Каков же план? – перебил Лопухин и вдруг его тонкие, искривленные губы выразили нечто вроде улыбки. «Поймал, взял», – думал Азеф, голос его стал тише.

– Террористы следят за вашими выездами с Сергиевской через Пантелеймоновокую на Фонтанку, думают произвести покушение у самого департамента.

– У самого департамента!!? – проговорил, улыбаясь, Лопухин, – да ведь это ж глупее глупого! Азеф пожал плечами.

– Тем не менее это так. Наверное будут стараться произвести покушение там, где представится более удобным при вашем проезде с квартиры в департамент.

Лопухин был бледен, но улыбался.

Азеф был уверен, Лопухин взят.

Лопухин посмотрел на часы: – было четверть десятого.

– Мне пора в департамент, – улыбнулся он. – Больше у вас ничего нет, я вам не нужен?

– Есть у меня к вам личная просьба, Алексей Александрович, – проговорил Азеф. Лопухин уже стоял. Встал и Азеф.

– В чем дело?

– Я просил бы вас прибавить мне жалованье, – Азеф поймал насмешливый взгляд директора и сжался под ним. – Я полагаю, что сведения, даваемые мной, заслуживают…

«Ага, вот где план покушения на мою жизнь», – улыбаясь, подумал Лопухин. – «Этот негодяй лжет, желая получить за это деньги, шантаж».

– Хорошо, я подумаю об этом. Но полагаю, что это не стоит в связи с покушением на мою жизнь? – презрительно рассмеялся Лопухин.

– Думаю, что за мою работу я заслужил больше доверия.

– Нет, нет, я шучу, я подумаю, и думаю, – задержался Лопухин, – что я вам прибавлю, ибо сведения, конечно, интересные, а пока… Прощайте, благодарю вас, – и сам не зная как, Лопухин протянул холеную руку в плавник Азефа.

Застоявшаяся лошадь ждала бегу. Перебирала забинтованными ногами. Когда в дорогом пальто и цилиндре вышел Лопухин, она рванулась, не дала ему сесть. Лопухин впрыгнул находу. Кучер, ударив обеими вожжами, передернул и бросил с места хорошим ходом.

Сергиевской, Литейным, Пантелеймоновской летели они. Лошадь вымахнула на Фонтанку. «Как просто, бомба и кончено», думал Лопухин, рассеянно смотря на проходящих людей. «Убили же Сипягина». Он почувствовал, что пробежала нервная дрожь и захотелось зевнуть. «Чорт знает, какая ерунда», – пробормотал он, вылезая из экипажа и входя в подъезд департамента полиции, не обратив внимания на поклон галунного, ливрейного швейцара.

23

Азеф шел медленно в сторону Воскресенского проспекта. «Если не дураки, схватят», – лениво думал он, – «дураки, – от кареты не останется щепок». Остановившись, он закурил. Папироса не раскуривалась. Когда раскурил, Азеф, тяжело ступая, пошел, напевая любимый мотив: «Три создания небес шли по улицам Мадрида».