|
Афонька Борода обратился к мужику: – Да мы, старец божий, до царя идем. – За чаркой пива? – Чаркой не споишь нас. – Ну, знать, за царским жалованьем? – Угадал! Аль жалко? – вмешался Левка Карпов. – Да мне не жалко. Только вот бояре тяжелы. Боярам не попадайтесь! Кнутами выпорют. А нет – вон там, – он указал на Лобное место, – почетвертуют. Куснул старик край пирога, проглотил и, оглядываясь, стал догонять мужиков, спустившихся к Москве-реке. – Куда же подаваться будем? – спросил Афонька Борода. – В Посольский приказ аль прямо к царю? – Пойдем сперва к Ульянке, к вдовице, чтобы не дать ошибки, – сказал атаман. – Баба она бойкая, все порядки на Москве знает. Расспросим ее обо всем, почистимся с дороги, кафтаны новые наденем, а там за чаркой и смаракуем, что делать дальше. Жива ли только Ульянка? Подхватили казаки седла с уздечками и зашагали по шумным улицам Москвы.
ГЛАВА ПЯТАЯ
На Никольском мосту была теснота невиданная. Везде стояли жующие люди: пироги ели, а шапки держали под мышкой. Сновали торговцы с берестяными лукошками: – Седни пироги с вандышем! Кому пироги с вандышем? – Ой, врет, ребята! Пироги у него с постной телятиной. А теленок его околел! – прокричал высокий и тонкий, как жердь, парень без шапки и проплыл со своим деревянным лотком вдоль улицы. – А вот пироги с вязигой! Жареные! Подпаренные! Маслом приправленные. С вязигой! Ешь, мужики, пироги с вязигой… – Не угодно ли кваску хлебного? Квасу! Весь свет обойдешь – такого не найдешь! Живот не разопрет от квасу – молитесь Спасу! – Гребенки новые, слоновые! Вшу чешут, а гниды сыпятся. Гребенки! Гребенки! Пироги смачные! Бабы удачные! В воздухе веяло перегаром масла. Пахло жареными пирогами, луком, горелым тестом, приправами всякими. Афоньке, да и всем остальным захотелось есть. – Что стоит пирог? – спросил Афонька облизываясь. – Пирог – един грошик! – Пошто так дорого? – Было когда-то дешевле… Тебе погорячее аль обыкновенный? – Погорячее, – сказал Афонька. – И нам давай, – отозвались все казаки. – Да нам бы еще кваску, – сказал Левка Карпов, съев пирог. И не успел он этого сказать, как перед казаками словно из-под земли выкатились две высокие кади с квасом и кувшин с розовым суслом. – Куплю-продам! А нет – даром отдам. Пей – не хочу! За Неглинным дороже! Нищие обступили казаков со всех сторон и стали просить копеечку. Атаман загреб из кармана шаровар медные грошики и швырнул их под ноги. Перед бочками с квасом теснились нищие. – Вы, черти безногие, безрукие, потише! Потише! – закричал торговец. – Кадь с квасом повалите! – Но только сказал он это, кадь перевернулась, и зеленовато-бурый квас потек из нее к толкающим друг друга нищим. – Эх, дьявол тебя побери! Барыш уплыл. Платите за квас, казаки: по вашей вине убыток несу. – Возьми свой убыток, – сказал добродушно атаман, протягивая торговцу деньги. – Еще одну кадь перевернуть за это надо. Пошто так много дал? – сказал один безрукий. Закусили казаки, попили кваску вдоволь и побрели усталые к Ульянке. Глаза у казаков слипались, на солнце жмурились. И все думали об одном: добраться бы поскорее да задать бы в доме Ульянки такого храпака, чтоб на Дону слышно стало. |
