|
В Астрахани первым делом продал персидским купцам турецкую красавицу Давлат. Петро Матьяш поскакал в Астрахань и там стал упрашивать Наума Васильева не продавать турчанку. Но атаман сторговался с купцами, и персидский корабль, груженный хлебом, пенькой и невольницами, уже отчалил от пристани. Любимая дочь Калаш-паши поплыла Хвалынским морем к персидскому шаху. Петро Матьяш вернулся к войску злой, не солоно хлебавши. Когда он ехал к войску, по всей дороге, как бы в насмешку над ним, казаки пели:
Наум Васильев вернулся из Астрахани со всякими товарами и с хлебными запасами. Добыл он еще двенадцать бочек с порохом. Дознался от персидских купцов Наум тайно, что персидский шах Сафат и посол его Мараткан-шах Мемедов будут жаловать казаков и что Сафат наказывал купцам – всех казаков и атаманов хвалить будто за то, что они головы свои не щадят, а землю русскую берегут. «Тем они и Кизилбашскую землю берегут от недруга. И если впредь казаки будут турские города брать и под меч их клонить, то шах всегда будет через персидских купцов давать казакам товары и делиться порохом, свинцом и селитрой». Персидский шах, по словам купцов, молится богу и обещает «не оставлять в забвении великой казачьей службы на Дону». Астраханские купцы расспрашивали Васильева, нельзя ли будет им, когда казаки возьмут Азов-город, беспошлинно сноситься с заморскими купцами и торговать хлебом, пенькой и воском, из-за моря везти к себе шелк, парчу и жемчуг. «Мы бы достали морем товар булгарина и грека… Да мало ли обитает народа по берегу и за морем? Богатства прирастили бы, и вам, казаки, жилось бы куда посытнее и повольготней», – соблазняли они донцов. Наум Васильев, разумеется, не обещал астраханцам заморских богатств. Он взял у них все то, что они сами дали: двести подвод зерна, двенадцать бочек пороху, сукна на зипуны, курпеи на шапки, сафьян цветной на сапоги и тысячу рублей деньгами. Московский купец, хитрейший Облезов, дал казакам пять тысяч серебром. Купцы, бывшие в Черкасске, собрали тысячу рублей. Они отдали их «на счастье Алексея Михайловича, сына царского…» «Подай вам бог прибавить вотчину его!» – пожелали купцы. – Дай вам господь на счастье торговать, – отвечал им атаман Васильев, – а нам бы крепить сильнее Дон да землю русскую. И даже тот, которому Москва не раз повелевала «доглядывать», что делается в Черкасске, князь и воевода воронежский Савелий Козловский, тайно прислал на Дон три пуда пороху. …Поехал на Украину Старой. Ему сопутствовали два верных есаула – Карпов и Порошин. Они держали путь к Богдану Хмельниченко. Богдан встретил казаков очень радушно. Он рассказал Старому, что после подписания мирного договора поляков с турками шляхта сильно притесняет запорожцев. – А мы тут сабли востро точим. Без сабли не взять нам воли у панов… Вас похваляем, казаки. Подмогу дам. Но та подмога будэ не так велика. Порох и тут горыть мигом. Свинец летить, як в прорву. Но пороху вам, хлопцы, дам четыре бочки! Свынця – дви бочки. И то, скажу, от сердца оторвал. А дило ваше требуе. Алеша Старой поблагодарил Богдана за эту помощь. Когда Старой собрался в путь, Богдан сказал: – Начнете рушить крепость Азов – пришлю вам подмогу с моря – пять тысяч запорожцев на легких чайках. Нам с турками теперь вина не пить! Старой вернулся на Дон скоро. Атаманская кибитка Татаринова кочевала тогда между Донцом и Доном. Там были лучшие пастбища для лошадей. Войско, разбившись на мелкие ватажки, заметало следы… Шли подготовительные работы. По ночам велись подкопы под стены главных каланчей Азова. Казаки прорывали широкий ров, чтоб, миновав каланчи и крепость, беспрепятственно выйти в море. Ночью выносили из-под каменных стен подкопанную землю и высыпали ее в Дон, а днем, охраняемые сторожевыми наездниками, спали, скрываясь в камышах и на болотах. |
