Девятиклассницы носили белые блузки и завитые волосы. Мальчики были подстрижены «ежиком», со скобами на зубах. Они и не догадывались, как скоро начнут щеголять бакенбардами, бородами, клешами и психоделическими рубашками.

Джин всегда выглядела так, как будто не имела с остальными ничего общего. На немногих групповых фотографиях, где я заметила ее, она никогда не скалила зубы, и в ней не было ни капли выставляемой напоказ невинности всех Дебби и Тэмми. Ее глаза были слегка прикрыты, взгляд рассеян, на губах — исчезающая улыбка, будто она мысленно развлекалась.

В ежегоднике за выпускной класс не было отмечено участие Джин в каких-либо комитетах или клубах. Ее не награждали за успехи в учебе, не избирали ни на какие должности и она не принимала участия ни в каких внешкольных мероприятиях. Я просмотрела кучу школьных снимков, но нигде ее не заметила. Если она и ходила на футбольные или баскетбольные матчи, то скрывалась где-то вне пределов досягаемости школьного фотографа. Она не участвовала в школьном спектакле. Все фотографии с выпускного вечера фокусировались на королеве, Барби Нокс, и ее свите — рое белогубых принцесс. Тогда Джин Тимберлейк уже была мертва.

Я записала имена ее наиболее заметных одноклассников, мальчиков. Я сообразила, что девочки, если и живут еще здесь, числятся в телефонной книге под фамилиями своих мужей, что ни к чему меня не приведет.

Директором в то время был человек по имени Дуайт Шейлс, чья фотография помещалась на одной из первых страниц ежегодника. Школьный завуч и два его помощника были сфотографированы по отдельности, сидя за столами, с официально выглядящими бумагами в руках. Учителя фотографировались на разнообразном фоне из географических карт, учебников и досок с крупно написанными фразами.

Я записала некоторые имена, думая, что могу вернуться позже и поговорить с одним-двумя.

Фото молодой Энн Фаулер было на отдельной странице, с параграфом внизу.

«Эти консультанты отдают нам свое время, мысли и поддержку, помогая нам мудро спланировать свою программу на следующий год или дают совет, когда мы принимаем решение о нашей будущей работе или учебе.»

Я подумала, что Энн тогда выглядела лучше, не такая усталая и угрюмая.

Я убрала свои записи и поставила книги на место. Проходя по коридору мимо кабинетов администрации, заметила, что, судя по табличке, Шейлс до сих пор был директором.

Я спросила секретаршу, могу ли видеть его и, после короткого ожидания, вошла в его кабинет.

Шейлсу было немного за пятьдесят, среднего роста, аккуратный, с квадратным лицом.

Цвет его волос изменился со светлого на раннюю седину, и волосы стали длиннее по сравнению с ежиком середины шестидесятых. Его манера держаться была авторитарной, светло-карие глаза — цепкие, как у полицейского. Он смотрел оценивающе, как будто мысленно прокручивал информацию, чтобы получить список моих грехов.

Щекам стало горячо, я прикидывала, сможет ли он с первого взгляда определить, какой проблемной ученицей я была в старших классах.

— Да, мэм, — сказал он. — Что я могу для вас сделать?

— Меня нанял Ройс Фаулер из Флорал Бич, расследовать смерть вашей бывшей ученицы, Джин Тимберлейк.

Я ожидала, что он сразу вспомнит ее, но он продолжал глядеть на меня с изучающей невозмутимостью. Конечно, он не может знать о травке, которую я курила тогда.

— Вы помните ее.

— Конечно. Я просто думал, сохранились ли у нас ее документы. Я не уверен, где они могут быть.

— Я только что говорила с адвокатом Бэйли. Если вам нужна какая-нибудь расписка…

Он отмахнулся.