— Я полагаю, вы присутствовали в зале суда, когда мистер Фаулер бежал. Вы контактировали с ним в то время?

— Нет.

— Когда вы разговаривали с мистером Фаулером по телефону, он говорил, откуда звонит?

— Нет.

— Было у вас впечатление, что он до сих пор поблизости?

— Не знаю. Он мог звонить откуда угодно.

— Что он вам говорил о побеге?

— Ничего. Мы не говорили об этом.

— Вы знаете, кто мог его подобрать?

— Я даже не знаю, в каком направлении он отправился. Я еще была в зале суда, когда поднялась стрельба.

— Как насчет Тэпа Грэнджера?

— Я ничего не знаю о Тэпе.

— Вы провели с ним достаточно времени предыдущим вечером.

— Да, но он ничего не рассказывал.

— Вы не знаете, кто мог ему заплатить?

— Кто-то заплатил Тэпу?

Китана был непроницаем, просто ждал моего ответа.

— Он ничего такого не упоминал. Я была поражена, когда узнала, что это был он.

— Давайте вернемся к звонку Бэйли.

— Я почти все рассказала.

— О чем еще вы говорили?

— Я говорила ему связаться с Джеком Клемсоном и сдаться.

— Он сказал, что сделает это?

— М-м, нет. Он, кажется, не в восторге от идеи, но, может, еще передумает.

— Нам трудно поверить, что он исчез без следа. Ему кто-то должен помогать.

— Ну, во всяком случае, не я.

— Вы думаете, кто-то его прячет?

— Откуда я знаю?

— Почему он вам позвонил?

— Понятия не имею. Звонок прервался до того, как он объяснил.

Мы продолжали двигаться этими монотонными кругами, пока я не подумала, что сейчас упаду.

Китана был неизменно вежлив, неулыбчив, упорен, неумолим и, в конце концов, согласился отпустить меня обратно в мотель, только после того, как выдоил всю возможную информацию.

— Мисс Миллоун, разрешите мне прояснить одну вещь. Это дело полиции. Мы хотим вернуть Бэйли Фаулера обратно в тюрьму. И лучше, чтобы я не обнаружил, что вы ему помогаете, любым способом. Вам понятно?

— Совершенно.

Китана подарил мне взгляд, говоривший, что он сомневается в моей искренности.

Я заползла обратно в постель в 6.22 и проспала до девяти, когда Энн постучала в мою дверь.

14

Энн собиралась в больницу к отцу. Уборщица, Максин, задерживалась, но клялась, что придет к десяти. В настоящее время Энн чувствовала, что Ори слишком взволнована, чтобы оставлять ее одну.

— Я звонила миссис Мод. Они с миссис Эммой согласились посидеть с мамой, но ни одна из них не может прийти раньше двенадцати. Мне очень неудобно просить вас…

— Ничего. Я сейчас спущусь.

— Спасибо.

Я заснула одетая, так что мне не нужно было тратить время на одевание. Почистила зубы и поплескала воды на лицо, игнорируя темные круги вокруг глаз. В моей юности были времена, когда провести ночь без сна считалось приключением. Под действием радостного возбуждения казалось, что ресурсы организма неисчерпаемы и подчиняются тебе.

Теперь недосып создавал странное возбуждение, которое временно перекрывало спад.

Я все еще была на подъеме, используя момент, чтобы перетащить куда-то свое тело. Кофе мог помочь, но это только бы отложило неминуемый крах. Мне придется за это заплатить.

Ори сидела в кровати, теребя завязки своей ночной рубашки. Принадлежности на ночном столике и слабый запах спирта указывали на то, что Энн сделала Ори тест на глюкозу и уже ввела ей утреннюю дозу инсулина.