— У нее были подруги?

— Я никогда не видел.

— Были у нее дружеские отношения с кем-нибудь из учителей?

— Сомневаюсь. Можете поспрашивать учителей, если хотите.

— Как насчет неразборчивости в связях?

— Я слышал сплетни об этом, но у меня никогда не было конкретной информации. Это бы меня не удивило. У нее были проблемы с самооценкой.

— Я говорила с ее одноклассником, который утверждал, что там просто был дым столбом.

Шейлс покачал головой.

— Мы немного могли сделать. Мы отправляли ее два или три раза на профессиональную консультацию, но, конечно, она ни разу не ходила.

— Я так поняла, что школьные консультанты тоже не добились успеха.

— Боюсь, что нет. Думаю, вы не можете обвинить нас в неискренности нашей тревоги, но мы не могли заставить ее делать что-либо. И ее мать не помогала. Я бы хотел, чтобы мне платили по пятаку за каждую записку, которую мы посылали домой. Правда в том, что нам нравилась Джин и мы думали, что у нее есть шанс. Кажется, с какого-то момента, у миссис Тимберлейк опустились руки. Может, у нас тоже. Сейчас, оглядываясь на ситуацию, я чувствую себя плохо, но не знаю, что бы мы могли сделать по-другому. Она одна из тех детей, кому не повезло. Жалко, но ничего не поделаешь.

— Как хорошо вы знаете миссис Тимберлейк?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне платят за то, что я спрашиваю.

— Мы друзья, — ответил он после небольшого колебания.

Я подождала, но он не продолжал.

— Как насчет парня, с которым она якобы встречалась?

— Об этом рассказывали много историй после ее смерти, но я никогда не слышал имени.

— Вы помните что-нибудь еще, что может помочь? Кого-то, кому она могла довериться?

— Нет, насколько я помню. Вообще-то была одна вещь, которая всегда казалась мне странной. Пару раз той осенью я видел ее в церкви, что ей совсем не подходило.

— В церкви?

— У Боба Хоуза. Не помню, кто мне говорил, но был слух, что ей нравился парень, который руководил там юношеской группой. Как же его звали? Погодите.

Он поднялся и подошел к двери в главный офис.

— Кэти, как звали парня, который был казначеем в выпускном классе в тот год, когда убили Джин Тимберлейк? Ты его помнишь?

Последовала пауза и бормочущий ответ, который я не расслышала.

— Да, это он. Спасибо.

Дуайт Шейлс повернулся ко мне.

— Джон Клемсон. Его отец — адвокат Фаулера, да?

Я остановилась на маленькой стоянке позади офиса Джека Клемсона. Солнца не было, дул прохладный бриз. Мужчина подстригал кусты в боковом дворике.

Я поднялась на крыльцо, подождав минуту, перед тем, как войти. Всю дорогу я репетировала, что сказать, испытывая раздражение за то, что он скрыл информацию. Может быть, она не относилась к делу, но это уж мне решать. Дверь была открыта, и я вошла в фойе.

Женщина, которая подняла взгляд, должна была быть его постоянной секретаршей. Ей было за сорок, миниатюрная, волосы выкрашены хной в рыжий цвет, проницательные зеленые глаза и серебряный браслет в виде змейки, обвившейся вокруг запястья.

— Мистер Клемсон на месте?

— Он вас ждет?

— Я пришла, чтобы сообщить ему данные по делу.