Два дня нам дали на сборы, потом посадили на поезд, и уже через тридцать шесть часов мы ехали в машине Хлюста из Курганинска в Лабинск. Мимо нас мелькали в ночи ровные ряды пирамидальных тополей, выстроившихся вдоль дороги. Только на этот раз их почему-то поубавилось.

- Ветра, - пояснил Хлюст. - Тополя вон какие вымахивают, стареют, корни у них поверху, неглубоко уходят, вот и выворачивает их из земли. А тут недавно ураган был, так накрыл один такой тополек машину с людьми. Всмятку.

По дороге он поставил нас в известность, что на первое время нас поселят в гостинице "Лаба", а буквально через день-два освободится частный домик на краю города, за железнодорожной линией. Там мы и будем жить.

Перед въездом в город Хлюст резко сбросил скорость. Высветился пост ГАИ с проложенными на дороге бетонными блоками, позволяющими машине ехать только зигзагом. Гаишники были с автоматами и в бронежилетах, невдалеке стоял БТР. Неспокойно жилось в этих городках предгорий. Построенные когда-то во времена войны с мятежным имамом Шамилем как пограничная линия, - откуда и пошло название линейных казаков, которые "садились" в них на поселение, города эти и сегодня жили жизнью приграничья. Чечня была недалеко. Война не прошла мимо этих мест. Хотя и не затронув прямо, она напоминала о себе косвенно. Невдалеке проходила трасса Грозный-Ростов, да и дыхание гор чувствовалось.

Гаишник помахал нам жезлом, делая знак остановиться. Хлюст послушно выполнил приказ. К нам подошли два милиционера. Один попросил Хлюста предъявить документы, второй заглянул в машину и предложил нам выйти. Мы встревоженно переглянулись. Как-никак, а везли мы крупную сумму, и объясняться с милицией по поводу происхождения этих денег не хотелось.

Извлекший нас из машины гаишник попросил предъявить свои документы и помахал рукой ещё кому-то. К нам подошел моложавый сержант. Он потянулся к паспорту, который протягивал ему второй милиционер.

- О! - неожиданно радостно вскричал Манхэттен. - Ты меня помнишь?

Подошедший пытался вспомнить, но у него не получилось.

- Да я у тебя месяца полтора назад нутряков покупал на рынке! сообщил Алик.

- А-а-а, точно! - вроде как тоже обрадовался сержантик. - Так ты чего, опять за шкурками?

- Ты их знаешь? - настороженно спросил его напарник.

- Знаю, - весело отозвался сержантик. - Они нутряков закупали. У меня так сразу всех взяли.

- Да ну? - теряя интерес к нашим документам, спросил другой. - А сейчас опять за нутряками?

- Да, решили ещё затовариться, - кивнул Манхэттен. - Цены у вас тут подходящие.

- Вы ко мне заезжайте, я вам адрес оставлю, - возвращая нам так и не проверенные паспорта, сказал гаишник, и оглянулся на стеклянную будку поста.

- Ты чего там ковыряешься, Пасулько? - донеслось оттуда.

- Сейчас, товарищ лейтенант. Тут такое дело... - он шепнул нам: Подождите, - и побежал к посту.

Напарник его тем временем вовсю обсуждал проблемы разведения нутрий с Манхэттеном. Тот уже называл гаишника Петей и записывал адрес его кума, у которого этих нутряков "по самое некуда и ещё столько же".

Третий гаишник отвернулся от Хлюста и тоже стал рассказывать, у кого в городе можно купить нутрий и шапок. А от поста бежал к нам третий гаишник, который тут же вручил нам целый лист с адресами.

- У нас город маленький, все в родстве. Кумовья да сваты. Заезжайте, если остановиться негде, мы организуем.

- Мы к вам надолго, - сказал Леха. - Спасибо. Пока в гостинице остановимся, а там видно будет.

- Конечно, поживите, - разрешил сержантик. - У вас там, в Москве, поди, холод, а у нас уже лето.

И действительно ночь была удивительно тихой, про снег даже не вспоминалось. Было сухо и тепло. И воздух сладкий и свежий, о таком в Москве и забыли совсем.