На сторонах этого пятиугольника некогда располагались курганы, одарившие археологов замечательными сюрпризами. Несколько спрогнозированных мною мест вероятных находок попадали в эти же линии сторон! Руки у меня затряслись. Я не знал, что делать. Сказать или нет Андрею о моем открытии?

Выходит, версия профессора, высказанная когда-то у костра, была гениальной? Я схватил блокнот, быстренько срисовал схему, отправные точки вершин углов, и снял с булавок веревочку, пока не вернулся Андрей. Я решил до более подходящего случая ничего не говорить ему. Профессионал и практик, он наверняка поднял бы меня на смех.

И действительно археология как наука насчитывает уже сотни лет, написаны тысячи и тысячи трудов, а тут является какой-то дилетант, повкалывавший рабочим в экспедициях, и нате вам, пожалуйста - готовая схема поисков. Будьте любезны копать именно туточки и ежедневно делать грандиозные открытия, которые раньше совершались раз в сто лет. Нет, надо все ещё и ещё раз хорошенечко проверить!

И тут сердце мое тоскливо сжалось. Как проверить и когда? Оплели нас липкой паутиной Кресты да Черепа с Котами. Даже имен человеческих у них нет, только кликухи какие-то дворовые да прозвища.

Андрей все не возвращался. Я собрал со стола свои записи, аккуратно свернул бечевочку, привел все в порядок и покинул кабинет. В одном из залов возле ткацкого станка оживленно беседовали директор музея Светлана Степановна, сотрудница Танечка и главный консультант по ткацкому станку маленький дедок, седенький, с хитрыми глазками.

Этот станок сотрудники отыскали где-то на чердаке у древней бабульки. Был он разобран на детали, в количестве ста с лишним штук. Тогда в музее как раз восстанавливали интерьер казачьей избы, уже были найдены и приведены в рабочее состояние прялка, самовар и кровать с никелированными шарами. Когда станок попробовали собрать,

выяснилось, что простой природной смекалки в этом деле недостаточно. Пришлось искать кого-то, кто хоть немного разбирался бы в предмете. С трудом нашли этого самого дедка. И он, правда, с краткими перерывами на запои, собрал этот агрегат. На запуск его год назад собрались торжественно все сотрудники. Дед двинул его руками, станина громыхнула, деревянный гребень пошел и... и затащил Танину юбку.

Как ни пытались её выдернуть, ничего не получалось, пришлось извлекать из юбки Татьяну, для чего с представления были удалены все мужчины. Дед стоял на улице, курил и сокрушался по поводу того, что не туда поставил "одну деталю".

В течение года состоялось ещё четыре пуска, и каждый раз деревянное чудище с чавканьем затаскивало то платокСветланы Степановны, то старинные занавески, недавно с трудом отреставрированные, то штаны оператора местной телекомпании "Лаба" Виталия Глебова, который увлекался съемками настолько, что едва не отправился вслед за штанами.

Он отважно отбивался и победил. Ему удалось вырваться, но на студию он возвращался завернутый в полотенце с петухами.

Андрей после этого отвел дедка в сторонку, и заявил, что если он ещё раз неправильно "поставит деталю", то его самого засунут в этот механизм. Как ни странно, аргумент подействовал, агрегат заработал. Теперь даже что-то там ткалось и выползало из него. Но Андрея на этом пуске не было.

Когда я спросил Светлану Степановну и Таню, которые наблюдали за рычащим станком с почтительной дистанции, куда запропастился Андрей, они указали мне на комнатку, где он беседовал с корреспондентом местной газеты.

- Можно тебя на минутку? - спросил я Андрея, заглянув в комнату.

- Заходи! - позвал Андрей. - Познакомься вот, рекомендую.

- Антон Борин! - бодро протянул мне руку усатый мужик.

Рука была крепкая, ладонь широкая.

- Главный и единственный редактор газеты "Лабинский мореход", продолжал он не то представляться, не то отдавать рапорт. - А тебя я где-то видел. Ты не за станцией живешь?

- За станцией, - не очень охотно подтвердил я.