Кум Вася как-то съежился при этом, сморщился и отвернулся. В Петином горле что-то зашипело, мне показалось, что я даже усидел синий дымок, вырвавшийся оттуда. Но Петя блаженно вздохнул, засунул палец в горлышко бутылки вытащил и облизал его, чвакнув с удовольствием.

- Ну, можно и работать, - выдохнул он, отчего, как мне показалось, скукожились листья герани на окне. Вообще непонятно было, как она выжила в таких условиях: в горшочках торчали частоколом воткнутые туда бычки папирос. Земля в них даже на вид напоминала окаменелость.

- Ты думаешь, он куда-нибудь сумеет уехать? - спросил Манхэттен Васю.

- Ого-го! - восторженно и шумно заорал кум Вася. - Да он теперь куда хошь уедет! Он теперь только и может ехать.

- Да его первый же гаишник за шкирку из машины вытащит!

- Петю-то?! - возмутился Вася. - Да ни в жись! Че его, не знают, или как? Его все знают, знают, как он ездиит.

- Ладно, хрен с ним, - прервал дебаты Димка. - У нас выбора нет. Но как он такую ораву вывезет за город? Нас вон сколько.

- Па-а-думаешь! - презрительно выпятил губу Петя. - Мы и не столь могем. Я счас пойду заведусь, а вы собирайтесь.

- Ты, Петя, послушь сюда, - забормотал кум Вася, косясь по сторонам. Тут такое дело...

И он изложил все, что требовалось от Пети. Про то, что нас надо вывезти из города так, чтобы никто не видел, а мы за это заплатим ему, Васе, а он, Вася, заплатит куму Пете.

- А сколь? - спросил кум Петя.

- Ну-у-у, - важно раздул щеки кум Вася, готовясь оглушить кума

Петю цифрой. - Ну, скажем, я тебе дам сто тыщщ...

- Во нахалюга! - выдохнул Манхэттен, не любивший несправедливости во всем.

Кум Вася покосился на него сердито, мол, не понимаешь момента, и не встревай.

- Это сколь же будет в бутылках? - задумался, с трудом шевеля губами, Петя.

- Это смотря в каких, - обстоятельно приготовился отвечать ему кум Вася. - Ежли брать водку, это одно количество, а ежли самогонку, то совсем другое...

- Ты вот что, кум, не дури своего родственника, отдай то, что положено, а то мы ему заплатим, и он с тобой потом делиться будет, вмешался Димка.

- Не! - испугался Вася. - Я дам ему. Я хорошо ему дам. Я двести тышш дам.

Тут он заметил взгляд Манхэттена и добавил, поникнув головой, таким тоном, словно с него снимали последнюю рубаху:

- Хорошо, лимон отдам.

- Ско-о-оль?! - задохнулся Петя.

- Лимон отдам, - вздохнул со слезой в голосе кум Вася. - Больше тебе никак нельзя. Сгоришь от пьянства.

- Так я побег заводить, чего мы тут трепемся-то? - подхватился кум Петя, выбегая на улицу.

Буквально через три-четыре минуты за воротами раздалось фырканье мотора. Мы вышли из домика, который стоял на отшибе, зияя дырами в заборе. Вышли и застыли, распахнув рты. Перед воротами, выплевывая черный дым, красовался грязный мусоровоз, на платформе которого стояло три больших контейнера. Из кабины выглядывал кум Петя.

- Ну чего стоите? Полезайте! - поторопил он.

- Давайте, мужики, побыстрее, пока никто не видит, - поддержал его и кум Вася.

- Да ты что, с ума сошел в такой вонище нас вывозить?

- А что вас, в кабинке прокатить? Мы всегда, пожалуйста, - огрызнулся кум Вася.

- Ладно, выбора нет, полезли, - скомандовал я, прекращая всякие споры.

Мы, стараясь не задевать стенок, что было, в общем-то, бесполезно, залезли в жутко смердящий, давным-давно немытый бак и постарались присесть на корточки. Сверху нас кое-как забросали тряпьем и бумагой. Кум Вася залез в кабину к куму Пете, и мы поехали.

Конечно, тут же мы все попадали на грязный пол контейнера, который безбожно мотало. Кроме всего прочего он ещё был и плохо закреплен.

Машину кидало из стороны в сторону, ямы кум Петя находил, наверное, специально. Мы перекатывались по всему контейнеру, как горох в жестяной банке.