На Тверской, отойдя подальше от вокзала, поймали частника, который и развез нас по домам. Перед тем как расстаться, договорились встретиться вечером у меня, обсудить последние детали нашего отъезда из Москвы, тем более, что сначала Димка должен был поговорить с женой.

Дома я долго плескался в ванной, приводил себя в порядок, потом позвонил Димке и попросил его, когда он поедет ко мне, прихватить по дороге чего-нибудь из еды. Я посмотрел на часы и завалился спать до самого вечера. Проснулся перед самым приходом ребят, даже в магазин не успел сходить. Наскоро умылся и поставил на плиту чайник, понадеявшись на жену Димки.

И она нас не подвела. Принесенная Димкой сумка была битком набита пирожками всех сортов и разными вкусностями, на которые мы с подъехавшим чуть раньше Манхэттеном, набросились, словно звери, только сейчас почувствовав, как голодны. Димка принес с собой пару бутылок водки, но пить мы не стали. Как-то не хотелось. Мы чуть пригубили из стаканов и отодвинули их.

Уже за душистым чаем принялись обсуждать дальнейшие планы. Собственно, планы были ясны. Выясняли, куда лучше всего податься.

Сразу же и безоговорочно были исключены все места, где у кого-то из нас находились родственники. Нас, несомненно, будут искать, и любая подобная ниточка могла бы привести к нам.

После долгих дебатов сошлись на том, что ехать надо в Сочи. Там тепло, и наверняка где-то недалеко от города, в какой-нибудь тихой деревушке, мы найдем возможность приобрести дома. Ехать решили завтра же, но не на поезде, а на машине, которую договорились купить утром на рынке в Южном порту. Покупать решено было на имя Димкиной жены. Он позвонил домой, сообщил супруге о нашем решении, и она с ним согласилась. Чтобы уехать пораньше, все остались у меня и рано утром уже были на рынке. Там все тоже прошло успешно, машину нам удалось купить быстро, ещё быстрее оформить, но уже на выходе, когда я прощался с Димкой, уезжавшим домой к жене, чтобы вернуться с нею за нами, я увидел краем глаза группу крепких парней в кожанках, среди которых мелькнуло знакомое лицо. Я узнал Заура и поспешил отвернуться. Заур скользнул взглядом по нашей троице и, кажется, не заметил меня. Я заторопил Манхэттена поскорее убраться с авторынка.

Встреча с Зауром заставила меня поволноваться, но волновался я, как видно, зря. До самого моего дома мы доехали без приключений. Почти всегда голодный Манхэттен отправился на кухню разогревать остатки вчерашнего пиршества, а я стал собирать документы и все самое необходимое, готовясь к скорому отъезду. Манхэттен, по его собственному определению, все свое носил с собой. Еще вчера он приволок ко мне сумку и чемоданчик. В сумке было оружие, а в чемоданчике носильные вещи на первое время.

Зазвонил телефон, я подошел, взял трубку и тут же чуть не выронил её. Звонил Крест. Его голос, тихий и вкрадчивый, я запомнил на всю жизнь.

- Здорово, крестник, - ворковала трубка. - Что же ты даже не заехал поздороваться? Нехорошо, нехорошо. Мы тут ждем, волнуемся, нянек за вами посылаем, а вы уже, оказывается, в Москве-матушке.

- Да мы только прорвались, я как раз собирался приехать, рассказать...

- А чтобы доехать к нам, тебе понадобилось мотануть на Южный рынок и купить себе тачку. Так?

- Да это мы просто посмотреть заехали, мы же не купили, - оправдывался я, проклиная мысленно Заура и надеясь, что он хотя бы не засек Димку.

- Ты вот что, голубь, заливать в другом месте станешь. Ты слушай сюда. Через полчаса ты будешь у нас. И если не придешь сам, то... Да ты сам знаешь, что. Давай!

И он положил трубку. Я постоял, послушал гудки и тоже опустил трубку на рычаги. В дверях кухни, напряженно вытянув шею, стоял Манхэттен.

- Что случилось? - спросил он почему-то шепотом.

- Крест, - односложно ответил я.

- Засекли?

- Наверное, на рынке, этот сукин сын Заур заметил, больше некому.